Знание как власть в философии Ф. Бэкона

Главная » Философия » Знание как власть в философии Ф. Бэкона
Философия Комментариев нет

В статье рассматривается понимание Ф. Бэконом природы нового науч — ного знания и метода постижения сущности вещей и явлений. Утверждается положение, что необходимо познание законов природы для того, чтобы чело — век, обладая таковыми, мог всецело подчинить естественный мир на благо своих нужд и потребностей.

The article considers F. Bacon’s comprehension of the nature of new scientific knowledge and method of understanding the core of things phenomena. It affirms that it is essential to cognize the laws of nature in order to let a man having such knowledge to be able to subjugate the Natural World entirely for the benefit of his own needs and requirements.

Ключевые слова: человек, познание, природа, закон, наука, прагматизм, власть.

Key words: man, knowledge, nature, law, science, pragmatics, power.

В эпоху Нового времени, в период становления и формирования буржуазной цивилизации, происходит расширение капиталистического способа производства, раскрываются новые возможности в приложении и осуществлении индивидуальных предприятий, творческих инициатив и собственной самоиндивидуации. Открытие новых земель и новых произ — водств на этих землях сопровождается самым жестоким порабощением народов и племен Америки, Африки, Австралии, торговой (преимущест — венно каперство) войной ведущих европейских наций. В сфере изобрета — тельства и всевозможных технических усовершенствований происходит невиданный подъем; расширение горизонта известного географического мира создает тот новый образ мира, который необходимо изучать и ис — следовать, познавать в перспективе овладения им. Следствием социаль — но-экономических и политических изменений в структуре английского общества становится хозяйски-доверительное отношение человека к «ве — ликой мастерской природы». В Новое время инструментальный разум получает преобладающую роль в условиях человеческого бытия и соци — альной реальности, индивидуальное предпринимательство имеет пре- имущественно утилитарно-практический характер. Если в ренессансном магико-алхимическом мышлении происходит примирение духовного и природного начал в человеке, в период становления и формирования буржуазной цивилизации намечается существенное изменение: на место

© Смагин Ю. Е., 2012

гуманистического прославления человеческого бытия и отстаивания его самоценности приходит зарождающееся опытно-эмпирическое и теоре — тическое исследование человека и окружающего его естественного мира. Теперь сам человек словно бы растворяется в выделенном и обособлен — ном изучении и исследовании собственных отдельных универсальных характеристик. Природный мир оказывается не только подчинен утили — тарно-практической деятельности общества, но также служит именно тем материалом, на котором осуществляется и претворяется неисчерпае — мая мощь человеческого бытия в его сугубо прагматических устремле — ниях.

К приходу Фрэнсиса Бэкона, «героя интеллектуальной сцены того столетия» [4, с. 95], новоевропейская практически-утилитарная направ- ленность естественно-научного знания уже состоялась. Однако именно в философии Бэкона интенция прагматического мышления находит свое строгое теоретическое обоснование и выражение. «Целостное основание

его философии являлось практическим: дать человечеству господство над силами природы посредством научных открытий и изобретений» [6, p. 527]. Бэкона не удовлетворяет предшествующая схоластическая доктрина, в большей степени основанная на аристотелизме и неспособ — ная, по его мнению, быть средством новых научных открытий и изобре — тений. Основную причину медлительности процесса получения нового знания он видел в том, что «до сих пор люди в своих открытиях слабо использовали возможности разума и никогда не прибегали к помощи ис — кусства» [1, с. 296]. По мысли Бэкона, естествознание посредством от- крытия законов природы должно стать, безусловно, основным и решающим средством технических изобретений, ведущих к практиче — скому могуществу человека. Для достижения этой цели необходимо пре — образование всех существующих наук, которые пока не удовлетворяют пытливый практический разум, а для превращения науки в искусство от — крытий и изобретений ее должным образом следует вооружить соответ — ствующим методом. Сама же потребность в разработке нового метода исследования диктуется тем, что человек, имея врожденную способность к познанию, тем не менее, не в состоянии достичь многого, не обладая искусственными средствами. Английский философ не приемлет сложно — го лабиринта изощренных схоластических умозрительных систем, уво — дящего от цели и ведущего по ложному пути бесцельного поиска. Наоборот, познание должно быть абсолютно подчинено строгому и оп — ределенному научному методу, дающему истинный путь к осмыслению и постижению природного мира. Если метод содержит в себе имплицит- но возможность всех других открытий, изобретений и нововведений, ко — торые, соответственно, дают человеку господство над силами и потенциями природы, тогда создание такого метода явит собой «плодо — творнейшее» порождение времени, поэтому для Бэкона это самая важная проблема из всех существующих.

Не принимая догматизм схоластического мышления, Бэкон, тем не менее, совершенно не отказывался от наследия античной мудрости и средневековой учености. В предшествующих культурах он прежде всего ценил практическое умение, накопленное в сфере ремесла и сельского хозяйства, и практические искусства, воздействующие на природу с по — мощью орудий труда. Безусловно, великие географические открытия сыграли свою роль в становлении бэконовского метода, они не могли со — стояться без применения технических усовершенствований и изобрете — ний пытливого человеческого ума, поскольку «в прежние века, когда люди в морских плаваниях направляли свой путь только посредством наблюдений звезд, они могли, конечно, обойти берега Старого Света или пересечь некоторые малые и окруженные землями моря; но, прежде чем переплыть океан и открыть области Нового Света, необходимо было уз — нать употребление мореходной иглы как 69]. Строго обоснованныйболее верного и надежного во — жатого в пути» [1, с. 68 метод познания природы разрабатывается для того, чтобы разум человека с самого нача — ла не был предоставлен самому себе, т. е. постоянно был бы управляем, и дело совершалось словно бы механически. Исходя из данного рассмот — рения, метод у Бэкона выступает в качестве некоего «магического клю — ча» объяснения вещей и явлений, указывает путь к познанию причин и закономерностей природного мира, пониманию прошлого, настоящего и будущего. Знание законов природы позволяет не только предвидеть оп — ределенные события и явления, но и воздействовать и управлять ими; в такой перспективе строгая научная методология указывает и определяет цель любой науки: познание причин и законов природы. В противопо — ложность магико-алхимическому мышлению, Бэкон считал, что строго научно-обоснованное естествознание может развиваться лишь при усло — вии предположения универсальной детерминированности самой приро — ды, познавая исключительно естественное начало, исключая какие-либо сверхъестественные конструкции, оккультизм и тайноведение. Для того чтобы избежать какой-либо ошибки и ложного представления о сущно — сти природных явлений, следует должным образом «зорко следить за природой, когда она внезапно отклоняется от 161], т. е.естественного хода… и за — ставить природу подчиниться» [1, с. 160 исследователь, или естествоиспытатель, следуя мысли Бэкона, должен уподобиться хитрецу, чтобы «обмануть» и подчинить себе саму природу посредством некоего

«магического средства», хотя это средство и определяется как строгий научный метод, основывающийся на опыте в форме эксперимента.

Необходимо отметить, что понимание опыта выступает не только как созерцание и описание вещей, но прежде всего как их преобразова — ние человеком в практической устремленности. Совокупность фактов должна быть изучена не из самораскрывающейся человеку природы, «но в гораздо большей степени природы обузданной и стесненной, когда ис-

кусства и занятия человека выводят ее из ее обычного состояния, воздей-

ствуют на нее и оформляют ее» [1, с. 163]. Исключительно важное зна — чение придается всевозможным примерам могущества человека, т. е. его наиболее выдающимся творениям и достижениям. Творческая устрем — ленность человека имеет определенное преимущество перед любыми чу — десами природы, поэтому особенно выделяется идея о проникновении и глубоком осмыслении всех практических действий. Бэкон Веруламский, пожалуй, один из немногих мыслителей своего времени, прекрасно осоз — нававший огромную мощь и силу, таившиеся в изобретении пороха, компаса и книгопечатания:

«…эти три изобретения изменили облик и состояние всего мира, во-первых, в деле просвещения, во-вторых, в делах военных, в-третьих, в мореплавании. Отсюда последовали бесчисленные изменения вещей, так что никакая власть, никакое учение, никакая звезда не смогли бы произ — вести большее действие и как бы влияние на человеческие дела, чем эти механические изобретения» [2, с. 81].

По его мнению, эти изобретения преобразили и изменили облик и состояние всего мира в целом, осуществили поворот исторического пути человеческого существования. Перед человеком открылись неиспытан — ные перспективы освоения природного мира, полного неизведанных возможностей и потенции; по существу, природа оказалась чем-то еще неведомым и далеко не осуществленным, таящим все новые и новые произведения. Человек стоит на пороге мастерской природы, а коль ско — ро он уже обладает операциональным сознанием, то получает доступ к творческим источникам и, следовательно, к бесконечным открытиям и изобретениям; сама природа выступает как некая мировая лаборатория, ожидающая своего исследования. «Природа как субъект для Бэкона не существует, она лишь объект, из которого можно черпать много откры — тий, а эти открытия очень полезны, потому что увеличивают господство и благосостояние Человечества» [5, с. 36]. Природа представляется не только как неведомая и отдаленная перспектива, но прежде всего как «… богатое хранилище и сокровищница, созданные во славу Творца всего сущего и в помощь человеку» [1, с. 121]. Именно в такой перспективе открытия и изобретения понимаются в качестве непосредственного ре- зультата познания природы, где искусства человека оказываются «раз- вертыванием» природной лаборатории действиями и операциями искусного мастера-формулятора. Природа как потенциальная возмож — ность, как источник новых открытий и изобретений представляется Бэ — кону в виде бесконечной мощи, доступной лишь пытливому человеческому уму, поэтому у него переосмысливается вся предшест — вующая история человеческой цивилизации, ибо истинная философия не есть философия человека, а есть философия самой природы. А это озна — чает, что необходимо иметь опыт не единичных вещей и отдельных предметов, но опыт природы в ее всеобщности; следовательно, требуется

поистине колоссальная работа для сбора, обработки, исследования и классификации различного рода знаний и опытов.

«Плоды и практические изобретения суть как бы поручители и свидетели истинности философии. И вот из всех философий греков и из частных наук, происходящих из этих философий, на протяжении стольких лет ед — ва ли можно привести хотя бы один опыт, который облегчал бы и улуч — шал положение людей и который действительно можно было бы приписать умозрениям и учениям философии» 39].[2, с. 38

Поэтому исключительно лишь соединение философии с ее строго операциональным методом и искусством технических изобретений по — зволит создать истинную науку. Бэкон придавал важнейшее значение практическому осуществлению посредством научного эксперимента. То есть история, добытая с помощью различных экспериментов, означает историю механических искусств, поскольку как в первом, так и во вто — ром случае говорится об одном и том же искусстве воздействия на при — роду. В таком понимании требуются определенные преобразования: необходимо, чтобы сам опыт стал «органоном» новой философии, т. е. опытом философским, опытом самой природы, а не единичных вещей и отдельных предметов. Именно в этом и заключается бэконовский проект экспериментирования в «природной лаборатории», а потому возмож — ность всяческим образом развивать и совершенствовать человеческое искусство должна стать действенным доказательством познания приро- ды в ее целостности и нераздельности. «С одной стороны, технические процессы являются образцом для понимания природы, а с другой – есте — ственно-научное познание в основном всегда применимо» [3, с. 276].

Поскольку человек теперь обладает научным методом познания, а природа выступает как некая реальность, подчиненная различным опе- рациональным действиям, природное бытие превращается в саму бытий — ность человеческого существования. Главным уделом человека становится многотрудная и изнурительная работа познания, оформления и, наконец, обладания и господства над скрытыми силами, стихиями и потенциями природы. Иными словами, степень собственно человеческой реальности и бытия сущего определяется все возрастающим могущест — вом человеческого духа практической направленности. Исходя из такого рода понимания, Бэкон определяет степень развития человеческой циви — лизации уровнем знания о природе и технического могущества человека.

Природа отныне предстает как всеобщий предмет познания пытливого ума, как возможность и источник всевозможных изобретений и развития человеческих искусств. Опыт природы «развертывается» в структуре на — учного метода опытной философии, в «органоне» новой философии ин — дуктивно-логического построения, т. е. структура метода имплицитно содержит метафизическое строение природы для возможности ее опыт — но-операционального познания.

«Науки образуют своеобразную пирамиду, единственное основание кото — рой составляют история и опыт, и поэтому основанием естественной фи — лософии служит естественная история. Ближе всего к основанию расположена физика, ближе всего к вершине – метафизика. Что же каса — ется конуса, самой верхней точки пирамиды, то есть высшего закона при — роды, или “творения, которое от начала до конца есть дело рук Бога” (Еккл.), то я серьезно сомневаюсь, может ли человеческое познание про — никнуть в эту тайну» [1, с. 239].

Как видно, не богопознание и не метафизика предваряет знание от — дельных вещей и явлений, но все представляется в виде исходного ре — зультата именно опытного знания. Следовательно, метод этого опытного знания несет в себе фундаментальное значение. Истина каждой вещи за — ключена в единой и всеобщей природе, которая может быть познана лишь в ее тотальном опыте, поэтому различного рода опыты должны быть не просто собраны, но необходимым образом упорядочены и под — вергнуты тщательной и всесторонней логической обработке. А отсюда следует настоятельная потребность поиска особых опытов.

«Величайшее невежество представляет собой исследование природы ве — щи в ней самой. Ибо та же самая природа, которая в одних вещах кажется скрытой и тайной, в других вещах очевидна и почти ощутима» [2, с. 52].

В поисках самой природы требуется проявлять значение особых фе — номенов, ибо в основном подобные феномены не суть явления природы в они по преимуществу обнаруживаются в сфере человеческихсвободном состоянии искусств.

«Мы составляем историю не только свободной и представленной себе природы. Какова история небесных тел, метеоров, земли и моря, минера — лов, растений, животных, но в гораздо большей степени природы обуз — данной и стесненной… скрытое в природе более открывается, когда оно подвергается воздействию механических искусств, чем тогда, когда оно идет своим чередом» [2, с. 61].

Коль скоро в механических искусствах разум направлен, скорее, на конкретную практическую пользу, чем на само исследование природы, возникает необходимость направить опыт механических искусств на от — крытие причин природы, поскольку эксперимент обнаруживает не при — роду данной вещи, а природу в этой вещи. Усилия необходимым образом должны вести к тому, чтобы «… с помощью особой науки сделать разум адекватным вещам, найти особое искусство указания и наведения, кото — рое раскрывало бы нам и делало известными остальным наукам их ак — сиомы и методы» [2, с. 299]. Природа познается в «обузданных и стесненных» обстоятельствах, обнажает форму собственного действия,

«анатомируется на элементарные звуки», следовательно, необходимо

представить и расположить феномены природы в таких условиях, где бы в их собственной единичности природа была бы вынуждена само-

проявиться и само-раскрыться. Именно в этом и выражается сущность опыта как эксперимента. У Бэкона эксперимент выступает в виде еди- ничного опыта, где каждая вещь или отдельный феномен природы ста — вятся в такие условия, которые представляют способ обнаружения первоначал природы, т. е. в самом эксперименте исследуется не непо — средственно данная вещь, но сама природа вообще как внутренняя форма этой вещи. Поскольку природа как таковая не дана в непосредственном опыте, ее следует обнаружить при помощи эксперимента, где атрибуты самой природы становятся «инструментами» для исследования таковой. Иными словами, необходимо «исхитриться» и обмануть природу, исходя из нее самой.

Практическая направленность экспериментирования и опыта дает науке не только разнообразный фактический материал для теоретиче — ских обобщений. Ее решающее значение определяется главным образом тем, что наука в бэконовском понимании вскрывает сущность вещей и

явлений путем их пре-образования. Научно-практическая деятельность ускоряет процессы, происходящие в природном мире, делает их нагляд — ными для понимания. Однако все это ведет к тому, что бэконовский экс- периментатор-формулятор неизбежно вторгается в естественные процессы мироздания, при этом разрушает целостный миропорядок и гармонически устроенный природный мир. Действия оператора проис — ходят в определенно-заданной плоскости воспроизводства самих вещей и явлений, направлены на вскрытие природно-феноменологической сущности вещей. Новая наука, раскрывающая основные причины и зако — ны мироздания, становится той решающей прагматической силой и вла — стной мощью, которая неизбежно испытывает и ставит естественную необходимость на службу и потребность человеку, делая его полновла — стным господином природы. Наука есть уже индустрия знания со своим строго индуктивно-логическим методом познания природных вещей и явлений. Ученый становится специалистом-экспериментатором, вся дея — тельность которого устремляется на исследовательское предприятие и оформляется утилитарно-практической перспективой преобразования самих условий человеческого бытия.

Материал взят из: Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина № 1 (Том 2)-2012 Философия

(Visited 6 times, 1 visits today)