ЮРИДИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА И ПРОБЛЕМЫ ТОЛКОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ АКТОВ

Главная » Лингвистика » ЮРИДИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА И ПРОБЛЕМЫ ТОЛКОВАНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ АКТОВ
Лингвистика Комментариев нет

Герменевтика является одновременно методикой толкования текста, теорией понимания смысла явлений (прежде всего языковых) и философией языка и культуры. Основанная в классической древности, герменевтика, начиная с эпохи Ренессанса, развивается в трёх фор — мах: как философская герменевтика, направленная на толкование классических текстов; как теологическая герменевтика, цель которой заключалась в истолковании Библии, а также как юридическая герменевтика, или истолкование законодательств. Одна из установок герме — невтики заключается в том, что человеческие мысли изучаются через их внешнее выраже — ние. Основным выражением культуры является текст, поэтому через форму и содержание текста можно понять культуру, породившую его.

Учёные отмечают, что «современная юридическая наука постепенно осознаёт перспек — тивы герменевтического подхода к анализу текста» [10]. Методы и принципы герменевти- ки широко используются в толковании юридических норм. За основу своих теоретических построений разработчики юридической герменевтики берут труды современных учёных

© Барабаш О. В., Мартынова О. А., 2012.

Данное исследование проводится в рамках федеральной целевой программы «Научные и научно-педагогические кадры инновационной России» на 2009-2013 годы, государственный контракт № 16.740.11.0708.

Х.-Г. Гадамера, П. Рикера. Методологию гер — меневтического анализа правовых текстов разработал итальянский философ и юрист Э. Бетти. Согласно его концепции «суще — ствует мир объективного духа, фактов и человеческих событий, поступков, жестов, мыслей и проектов, следов и свидетельств идей, идеалов и реализаций. Весь этот мир подлежит интерпретации» [8]. Интерпре — тация предстает как процесс, целью и ре — зультатом которого становится понимание. Интерпретатор должен ретроспективно вос — произвести реальный процесс создания тек — ста, реконструируя намерения автора.

На современном этапе развития герме — невтика в юриспруденции, языкознании и философии трактуется как наука о понима — нии смысла текста [3]. В большинстве гер — меневтических концепций сосредоточием герменевтических проблем выступает язык, а следовательно, такие взаимосвязанные с ним категории, как «текст», «значение», «ин — терпретация», «толкование», «понимание». В то же время исследователи по-разному определяют предназначение юридической герменевтики как науки. Как правило, она рассматривается в контексте толкования правовых норм (И. А. Кравец, В. И. Крусс и др.). Профессиональное предназначение со — временной юридической герменевтики ис — следователи видят в поиске и реализации смысла законодательного текста, определе — нии семантических приёмов его формулиро — вания и восприятия. При этом, как отмечает А. В. Васюк, «цель герменевтики не только в том, чтобы уяснить смысл нормы, но и пере — вести этот смысл на язык более конкретных высказываний, приближённых к практиче — ским ситуациям настолько, чтобы не воз- никало сомнений в их относимости к тол — куемой норме, тем самым облегчалось бы её применение» [3].

А. И. Овчинников предлагает более широ — кий подход к пониманию сущности и задач юридической герменевтики. Так, её основ — ной проблемой он видит не только проблему

«постижения смысла позитивно-правовых

установлений», но и проблему «интерпре — тации, осмысления индивидом всей право — вой действительности в целом» [6]. Иными словами, юридическая герменевтика, по А. И. Овчинникову, ориентируется на установле — ние того, «каковы механизмы нахождения или придания юридического смысла конк- ретной ситуации, конкретному отношению между людьми, которое либо урегулировано правом, и требуется найти, соотнести с ним позитивную правовую норму, либо требует такой регуляции, и в силу этого оно наделя — ется юридическим смыслом» [6]. Подобный подход разделяет и А. Е. Писаревский [7].

Появление большого количества иссле — дований, связанных с проблемами юриди — ческой герменевтики, представляется свое — временным и закономерным. По словам историка философии В. Г. Кузнецова [5], герменевтика возникает и начинает бурно развиваться, оформляться концептуально тогда, когда имеются для этого определён — ные социальные условия. Действительно, унификация мировых правовых систем, расширение терминологического аппарата права, увеличение объёма правового регу- лирования и нормативно-правового масси — ва, регулярные обновления в текущем зако — нодательстве – всё это приводит к тому, что проблема толкования юридических текстов становится одной из наиболее актуальных, возрастает значимость юридической техни — ки. Таким образом, происходит расширение границ правотолкования: необходимость интерпретации вызывают не только норма — тивно-правовые акты, регулирующие опре — делённую сферу общественных отношений, но и индивидуальные правовые акты, кото — рые порождают права и обязанности только у тех субъектов, которым они адресованы. В связи с этим юридическую герменевтику сле — дует рассматривать, на наш взгляд, как мето — дологию толкования юридических текстов, а толкование правовых норм – как один из её аспектов.

Рассматривая толкование правовых норм в свете герменевтических идей, следует раз-

личать толкование как элемент герменев — тики и акт толкования как действие полно — мочного субъекта. В современной правовой системе Российской Федерации существуют такие явления, которые не могут быть объ — яснены в рамках традиционного понимания юридической техники и толкования, напри — мер, правовая и антикоррупционная экспер — тизы, которые проводятся уполномоченны — ми органами.

Проведённый нами анализ текста дей — ствующих законодательных актов позволил выделить ряд проблем, связанных с право — толкованием.

В процессе правоприменения специали — сты юридической сферы постоянно сталки — ваются с необходимостью интерпретировать содержание законов. Поэтому централь — ной является именно проблема понимания, интерпретации. Однако казуистичность формулировок правовых норм зачастую за — трудняет их понимание. Восприятие текста всегда представляет собой диалог между его создателем и читателем, а текст выступает посредником между данными субъектами. Создание текста представляет собой коди- рование, а восприятие – раскодирование определённой информации, и адекватное языковое выражение смысла правовых норм является условием эффективности их при — менения.

К сожалению, не все нормативно-право — вые акты отвечают требованиям точности выражения законодательной мысли. В свя — зи с этим возникает проблема однозначного понимания текста. Отметим, что для того, чтобы охарактеризовать данную проблему, обычно используют термин с негативной семантикой – «неоднозначность» правовой нормы. Как указывает Т. В. Губаева, причи — ны неоднозначного понимания текста за — кона могут быть как естественно-языковы — ми, так и юридико-техническими. «С одной стороны, идеально однозначные слова ис- пользуются только в языке компьютеров, а в естественном речевом потоке каждое слово имеет многие смысловые оттенки. С другой

стороны, законодатель отдаёт предпочтение абстрактному, а не казуистическому регули — рованию, и потому использование отвлечён — ной многозначной лексики становится неиз — бежным» [4].

Если художественный текст допускает множественность смыслов, наличие под — текста, то текст нормативно-правового до — кумента, функционирующий в рамках офи — циально-делового стиля, требует предельной точности и однозначности формулировок.

Устранению многозначности способству — ет использование юридических дефиниций в тексте нормативно-правовых актов. Однако возникают и проблемы, связанные с закреп — лением в законах терминов и определений. Так, существует ряд многозначных терминов, по-разному определяемых в тех или иных за — конах (например, «собственность», «ипоте — ка», «клевета», «плагиат», «честь», «имуще — ство», «моральный ущерб», «существенный вред», «значительный ущерб», «злостное уклонение», «доход»). Эти термины требуют научной разработки, анализа, точного опре — деления. Неупорядоченность терминологии в законодательных актах – одна из наиболее актуальных проблем, с которой сталкивают — ся как специалисты, так и рядовые граждане при обращении к тексту закона, что вызыва — ет, в свою очередь, недоверие к нему. Чтобы исключить ложное толкование текста того или иного предписания, содержащего юри — дические термины, составителю законопро — екта необходимо учитывать особенности профессионального языка, обеспечить еди — нообразие в понимании отдельных неясных терминов путём определения дефиниций.

В то же время, как отмечает Е. Б. Берг, в юридических энциклопедических издани — ях отсутствует определение самого понятия

«дефиниция». При этом «существует острая проблема специфики формулирования именно юридических дефиниций. Их цель – не всестороннее раскрытие научного поня — тия, а его определение, достаточное для нужд реализации права. Чем большему числу по — нятий будут даваться законодательные дефи-

ниции, тем меньше будет ошибок и недораз — умений на практике» [1].

Так, например, в российском законода — тельстве используется слово «тендерный»: тендерные торги, тендерная документация, тендерная продажа (см. ст. 44 Федерально — го Закона от 26 марта 2003 г. № 35-ФЗ «Об электроэнергетике», Письмо Департамента налоговой и таможенно-тарифной политики Минфина РФ от 16 января 2008 г. N 03-03-

06/1/7 «Об учёте в целях налогообложения прибыли расходов в виде комиссионного вознаграждения банку за предоставление банковской гарантии и расходов, связанных с участием в тендерных торгах, которые про — играны»). Однако само понятие «тендер» как таковое отсутствует, а его производное «тен- дерный» не получает разъяснения. При этом понятие «тендерные торги» используется на — ряду с терминами «конкурс» и «аукцион», выступая как их синоним. Приведём офи — циальные определения данных терминов. Основным нормативно-правовым актом, ре — гулирующим торги, является Федеральный закон от 21 июля 2005 г. N 94-ФЗ «О разме — щении заказов на поставки товаров, выпол — нение работ, оказание услуг для государ — ственных и муниципальных нужд». Согласно пункту 1 статьи 20 указанного закона «под конкурсом понимаются торги, победителем которых признается лицо, которое предло — жило лучшие условия исполнения контрак — та и заявке на участие в конкурсе которого присвоен первый номер». В пункте 1 статьи

32 говорится, что «под аукционом на право заключить контракт понимаются торги, по — бедителем которых признается лицо, пред — ложившее наиболее низкую цену контракта» [9]. Становится очевидным, что термины

«конкурс» и «аукцион», обозначая торги, не являются полными синонимами, так как при аукционе единственным значимым парамет — ром является цена, а при конкурсе решающее значение имеют и неценовые факторы. Учи — тывая оттенки значения данных терминов, следует с осторожностью соотносить с ними понятие «тендер».

Отметим, что юридические и экономиче — ские словари выделяют до восьми значений слова тендер. Так, «Большой юридический словарь» предлагает следующие значения:

«тендер – (англ. tender) – 1) письменное пред — ложение, заявка, оферта, 1) заявление о под — писке на ценные бумаги, торги; 3) извещение о намерении поставить товар по срочному контракту; 4) средство предложения обли — гаций или казначейских векселей на рынке;

5) приглашение поставщикам предложить товар или оборудование, отвечающие уста — новленным требованиям; конкурсная форма размещения заказа на закупку на рынке обо — рудования или привлечения подрядчиков для сооружения комплексных объектов и выполнения других работ, включая инжини — ринг (условия конкурса объявляются зара — нее); 6) цена, предложенная предприятием, при определении которой исходят прежде всего из цен, которые могут назначить кон — куренты, а не из уровня собственных издер — жек или величины спроса на товар; 7) запрос о возможностях и условиях ремонта судна, высылаемый судоремонтным фирмам; 8) международный торг» [2]. Подобная много — значность свидетельствует о недостаточном освоении русским языком слова тендер. От — сюда следует, что использование в законо — дательных актах понятия «тендер», а также производных от него должно осуществлять — ся с опорой на его чёткую дефиницию в кон — тексте соответствующих правовых задач. В целом, при выработке официального опре — деления того или иного понятия в законо — дательных актах необходимо учитывать как семантические особенности слова, выража — ющего данное понятие, так и историко-пра — вовой контекст его функционирования.

Другая проблема, требующая внимания и поиска способов её предупреждения, – это проблема противоречия воли и волеизъяв — ления в законодательном акте.

Так, например, в статье 26 Федерального Закона «О размещении заказов на постав — ки товаров, выполнение работ, оказание ус — луг для государственных и муниципальных

нужд» от 21 июля 2005 г. устанавливается

«порядок вскрытия конвертов с заявками на участие в конкурсе и открытия доступа к по — данным в форме электронных документов заявкам на участие в конкурсе». В частности, в пункте 8 данной статьи сообщается, что соответствующий протокол «размещается заказчиком, уполномоченным органом, спе — циализированной организацией в течение дня, следующего после дня подписания та — кого протокола, на официальном сайте» [9]. Вызывают вопросы у специалистов сроки размещения указанного протокола. С грам — матической точки зрения предложение по — строено правильно, однако систематическое толкование позволяет утверждать, что план содержания не соответствует плану выраже — ния. Временное ограничение «в течение дня, следующего после дня подписания такого протокола» свидетельствует о том, что в со — ответствии с требованиями закона протокол не может быть размещён на сайте в день его подписания, а должен быть размещён лишь на следующий день, даже если этот день не является рабочим. В таком случае, не ясно, каким образом следует поступить, чтобы не были нарушены указанные нормы закона и трудовые права работников предприятия-за — казчика. Подобное ограничение представля — ется необоснованным. При этом следующее предложение этого пункта устанавливает, что

«при размещении заказа на выполнение двух и более поисковых научно-исследователь- ских работ протокол вскрытия конвертов с заявками на участие в конкурсе и открытия доступа к поданным в форме электронных документов заявкам на участие в конкурсе размещается заказчиком, уполномоченным органом, специализированной организацией на официальном сайте в течение трёх рабо — чих дней со дня подписания такого протоко — ла» [9]. То есть в более сложном случае, при размещении заказа на выполнение двух и более поисковых научно-исследовательских работ, законодатель выделяет на размещение соответствующего протокола уже три дня, при этом уточняя, что это рабочие дни. Зако-

номерно возникает вопрос, с какой целью в первом случае введено ограничение «в тече — ние дня, следующего после дня подписания такого протокола», затрудняющее как по — нимание воли законодателя, так и саму про- цедуру публикации протокола? Ведь целью данного закона является «обеспечение глас — ности и прозрачности размещения заказов» [9]. На наш взгляд, в формулировке данного предписания содержится ошибка, которую можно квалифицировать как неполнота вы — сказывания. Если бы исследуемое временное ограничение было выражено словосочетани — ем «не позднее следующего дня», то прото — кол мог быть размещён на сайте и в день его подписания, и в течение следующего дня, тем самым противоречие воли и волеизъявления было бы снято.

Анализ проблем, связанных с толкова — нием законодательных актов, подводит нас к выводу о том, что в настоящее время на — зрела необходимость поиска новых эффек — тивных подходов к правотолкованию. Таким подходом, учитывающим внутренние связи замысла, языкового выражения, интерпре- тации, понимания, казуального применения в историко-правовом контексте, является герменевтический подход. Право – это наи — более действенный регулятор, с помощью которого решаются коренные вопросы и за — дачи социального развития общества. При этом основным инструментом осуществле — ния правотворческой и правоприменитель — ной деятельности является язык, слово. «В силу органической связи между разумом, речью и поведением человека слово не толь — ко отражает состояние индивидуального и общественного сознания, но и управляет этим состоянием, то есть выполняет регу — лятивную функцию. Словесный способ ре- гулирования социального поведения всегда считался цивилизованным и потому более предпочтительным в конфликтных ситуа — циях, когда именно слово помогало найти разумный компромисс, необходимый для достижения общественного согласия» [4]. При этом следует согласиться с мнением

А. И. Овчинникова о том, что «интеллекту — альная составляющая установки на соблюде — ние правовых норм имеет герменевтический характер» [6].

Таким образом, значение юридической герменевтики, как науки о толковании и понимании юридических текстов, состо — ит в создании предпосылок эффективного правового регулирования и правоприме — нения, что, в свою очередь, является за- логом повышения уровня общественного правосознания.

Материал взят из: Вестник МГОУ «Русская филология». – 2011. — №5

(Visited 57 times, 1 visits today)