ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРОСТОТЫ И СЛОЖНОСТИ: МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЙ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ

Главная » Гуманитарные науки » ВЗАИМОСВЯЗЬ ПРОСТОТЫ И СЛОЖНОСТИ: МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИЙ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ ПОТЕНЦИАЛ
Гуманитарные науки Комментариев нет

Статья посвящена рассмотрению природы сложного как выявления уникального. Природа простоты не лишена сложности, а сложность с о — держит простоту. Соответственно всякое явление или объект могут быть простым или сложным. Подчеркивается, что сложность всегда им е — ет скрытый потенциал и поэтому может демонстрировать оригинал ьные варианты развития объекта или явления. В этом русле анализируется ко н — структивная природа хаоса. Хаос рассматривается как движущая сила в обеспечении единства в многообразии.

Ключевые слова: простое, сложное, взаимодействие, методология, ха — ос, развитие.

Следствием развития и внедрения в общественные практики и жизнь человека техниче — ских и технологических новаций является утрата стабильности, сбалансированности, упорядо — ченности. Мир становится очень хрупким и уязвимым. Каждую минуту своего существования он приобретает новые свойства и характеристики, хаотично изменяя конфигурацию своего раз — вития. Хаос, изменчивость, беспорядок рассматриваются как атрибуты современности. Однако в изменчивых условиях цивилизации они приобретают иное смысловое наполнение, свидетель — ствуя о многоликой природе жизни общества и человека, предусматривая проекции его даль — нейшего развития. Роскошь стабильности становится все более недоступной. Гармония миро — вого порядка отражается в хаотической сложности и предусматривает сложность. «Гармония не является однородностью, она всегда есть переплетением разных мотивов, каждый из кото- рых имеет собственное звучание, и именно этим звучанием поддерживает общую мелодию», – пишет о реалиях современности З. Бауман [1, с. 118]. Поэтому многие природные и социальные явления, демонстрируя гармонию сложности, не поддаются надежному прогнозированию и четкому учету.

Сложность является свойством большинства объектов и явлений живой и неживой при — роды. Возникновение циклонов и антициклонов в атмосферных слоях, смена погодных усло- вий, деятельность экономических компаний и рынков, познание человеком окружающего мира и себя, функционирование компьютерных сетей, развитие живых организмов, взаимоотноше — ние между людьми и т. д. – все это примеры проявления сложности. Она понимается как уни — версальное, а не предметное понятие, поскольку является свойством различных предметов, яв-© Ганаба С. А., 2013.

лений, систем и подсистем мира. Сложность имеет скрытый потенциал, который реализуется, раскрывая многогранность и богатство ее проявлений и характеристик. Она понимается как способ открытия мира и создание реальности, как способ увидеть мир по иному, рассмотрев старые проблемы в новом свете. «Беспорядок, турбулентность, дезорганизация и непредвиден — ность обладают неожиданной силой очарования; тайны случайности побуждают не столько к приобщению к мистериальности, сколько к интенсивному исследованию, применяющему са — мые сложные и самые мощные средства информации», – утверждает Ж. Баландье [2, с. 88].

Сложность – является одним из ключевых понятий, которые определяют парадигму на — учного исследования и познания. Сложность становится предметом исследования не как ано — мальное явление, а как непосредственное бытие. «На смену таким постулатам науки, как про — стота, стойкость, детерминированность, выдвигаются постулаты сложности, невероятности, нестойкости; внимание исследователей переключается с явлений, которые повторяются и ста — ют регулярными на «отклонения» всех видов, на явления, которые побочные и неупорядочен — ные, изучение которых приводит к исключительно важным выводам», – считает М. Чешков [3, с. 137]. «Вызов сложности» в условиях современности предусматривает необходимость выра — ботки принципиально новых подходов к осмыслению природы мира и его объектов как слож — ного системного феномена.

Проблема исследования сложности является многоаспектной, поэтому требует ряд фун — даментальных исследований в различных сферах познания. Следует отметить, что сложные системы имеют очень разнообразную природу. Им присуща различная темпоральность разви — тия, особенности функционирования и т. д. Поэтому результаты исследования одних систем, по мнению исследователей, не следует экстраполировать сферу других. Это приведет к трудно — стям сравнительного анализа процессов эволюции в различных системах. К тому же анализ предусматривает и отслеживает развитие, функционирование той или иной системы за многи — ми параметрами. Это обстоятельство предусматривает использование большого количества разнообразного фактического материала.

Первой научной дисциплиной, которая занималась исследованием проблем сложности,

была математика. Интеллектуальные поиски в этой сфере касались описания объектов фрак — тальной геометрии и решения дифференциальных уравнений. В 70-х годах ХХ века к сложно — сти как концептуальной идеи исследований обращаются исследователи других отраслей. Так, в кибернетике Н. Винера, в теории общих систем Л. Фон Бертанланфи, синергетике Г. Хакена, теории гиперциклов М. Эйгена, концепции аутопоэзиса У. Матураны и Ф. Варелы, в нелиней — ной термодинамике И. Пригожина, Г. Николаса и других исследованиях сложность представ — лена как возможность мира и человека саморазвиваться и само организовываться. Проблемы возникновения, сохранения и распада социальных институтов как сложных систем представле — ны в разработках Института исследований сложных адаптивных систем в Санта-Фе. Ориги — нальные теории в исследовании природы сложности представлены в научных работах Центра трансдисциплинарных исследований и Ассоциации сложного мышления, которые функциони — руют во Франции. Один из основателей этих организаций французский философ и социолог

Э. Морен в контексте исследований природы сложности уделяет особенное внимание сложно — му мышлению. Он считает, что без такого рода мышления невозможно познать особенности природы сложности. Исследователь сформулировал принципы сложного мышления: гологра — фичность познания, принцип генерирующей петли, принцип автоэкоорганизации, принцип по — вторного введения в процесс познания того, кто познает.

Пестрая палитра концептуальных подходов в объяснении сущности концепта сложности представлена также в работах В. Аршинова, В. Буданова, И. Бесковой, Л. Бевзенко, В. Василь — ковой, Л. Киященко, Е. Князевой, С. Курдюмова, Я. Свирского, Е. Ярославцевой и других ис — следователей.

Целью данной статьи является рассмотрение природы сложности через мировоззренче — ский и методологический потенциал взаимосвязи простого и сложного.

Наиболее распространенной точкой зрения в объяснении соотношения природы простого

и сложного, является их противопоставление. В практиках повседневной жизни эти понятия

часто рассматриваются как антиподы. Сложность сопровождает человека повсюду и рассмат — ривается им как проявление непонимания и запутанности. Встречаясь с чем-то трудным в по — нимании, человек употребляет словосочетания: сложно понять, сложно сказать, сложно ре — шить, сложно представить и т. д. Чтобы ликвидировать запутанность и непонимание он должен упростить, то есть сделать сложность простым. То, что человек не понимает, он отбрасывает или упрощает. Простота рассматривается как некая очевидность, ясная и понятная.

Следует отметить, что противопоставление простого и сложного доминировало также в научных теориях познания прошедших эпох. Исследование мира и его объектов происходило за определенным алгоритмом. Но, если свойства и характеристики сложных явлений не вкла — дывались в лоно определенной теоретической конструкции или схемы, они отбрасывались или рассматривались как второстепенные и несущественные. Таким образом, упрощая природу сложности, нивелируется ее уникальность. Сложность представляется как некая универсаль- ность, которую можно понять и исследовать.

Следующей позицией, раскрывающей взаимосвязь сложности и простоты, является рас — смотрение сложности как совокупности простых частей, то есть «сумма простого». Таким об — разом, целое состоит из частей и свойства частей формируют свойства целого. Поэтому доста — точно рассмотреть и проанализировать части, чтобы понять целостную сложность. Смена од — ной части предусматривает скорее количественные, а не качественные изменения сложной це- лостности. При этом изменения являются пропорциональные воздействию. События и явления рассматриваются согласно детерминированной системе, какая причина, такое и следствие. Как утверждает К. Майнцер, «линейное отношение означает, что скорость изменения пропорцио — нальна воздействующей на нее причине: малые изменения вызывают малые результаты (след — ствия), в то время как большее изменения вызывают большие результаты (следствия)» [4,

с. 16]. Такое понимание природы динамики и изменений делает сложную систему прогнозиро — ванной и контролированной. Изменения возможно математически вычислить, используя соот — ветствующие формулы и произведя необходимые расчеты. Необходимо отметить, что исполь — зование этого подхода как универсального имеет определенные риски, среди которых стан — дартные и даже ложные выводы.

Такое понимание взаимодействия простоты и сложности является недейственным в усло — виях современного мира, который все более становятся сложным и не прогнозированным. Это обстоятельство предусматривает поиск других методологических ориентиров и концептуаль — ных подходов. Они должны быть ориентированы на рассмотрение сложности не как антипода простоты, а как взаимодействие и взаимообусловленность. При этом должно учитываться ут- верждение, что в мире не существует ни абсолютной сложности, ни абсолютной простоты. Та — ким образом, в сложности содержится простота, а простота не лишена сложности. Как отмеча — ют Г. Николис и И. Пригожин, «одна и та же система в различных условиях выглядит совер — шенно по-иному, что поочередно в нас вызывает впечатления «простоты» и «сложности». Как видим понятие простоты и сложности релятивируется в плюрализме языков описания» [5,

с. 10]. Таким образом, разница между простым и сложным не является уж очень резкой, как нам интуитивно представляется. Отсюда и плюрализм представления о физическом мире, где рядом сосуществуют различные типы явлений.

Отличия между миром простого и сложного не являются кардинально противоположны — ми, как это иногда представляется на первый взгляд. «Простота имеет внутреннюю сложность

и ее предусматривает. Сложность принизана нитями простоты, которая доступна лишь холи — стическому взгляду», – утверждает Е. Князева [6, с. 79]. Всякая система способна быть простой

и, одновременно, приобретать характеристики и свойства чрезвычайно сложной. Один и тот же объект в зависимости от ситуации может демонстрировать предусмотренное или спонтанное, вероятное или заданное поведение. «… Категории простого и сложного нельзя противопостав-лять одна другой, поскольку в них отображается разные уровни осязания мира человеком», –

утверждает Г. Рузавин [7, c. 114].

Система, явление, событие являются сложными, когда они демонстрируют способность демонстрировать определенные скрытые потенции, могут предлагать оригинальные, непред-

сказуемые вариации развития, новые свойства и характеристики, то есть то, что из сферы небы — тия переходит в бытие, выходя «на поверхность», становится очевидным. Этот процесс не яв — ляется завершенным, поскольку система, явление, приобретая признаки статичности, утрачива — ет потенции своего дальнейшего развития. Утрата возможности продуцировать новое делает ее завершенной и понятной, то есть простой. Как пример этих мыслей, философско — категориальный анализ взаимодействия простого и сложного сделанного В. Войцеховичем. При рассмотрении проблемы исследователь выделяет два подходы. В первом подходе он объ — ясняет сложное как зависимое, производное от простого, поскольку оно содержится в нем и познается через его призму. Если простое – это целое, то сложное частичное, зависимое и запу — танное. Процесс познания рассматривается исследователем, как «процесс узнавания – узнава — ние в сложном простого или распознание в мудреном, запутанном, обманчивом – элементарно — го, очевидного, истинного – того, что «на самом деле, а не кажется» [8, с. 289]. Как правило, решение сложной проблемы содержит простые решения. Второй подход, предусматривает ана — лиз сложного как иллюзорного, обманчивого, лишенного всяких реалий. В. Войцехович утвер — ждает, что «глубинный смысл термина «сложное» сходен те только со смыслом «сложенное из частей», сколько с термином «ложное», или «со-ложное», «совместное с ложью», с «кажимо — стью», с несущественными, или сопровождающее кажущееся, иллюзию» [8, с. 289]. В качестве иллюстрации исследователь рассматривает онтологические концепции, а именно учение о еди — ном античных философов Парменида, Плотина, учение о Брахме в индийской философской традиции.

По своей природе сложные объекты и явления являются холистическими, то есть единст — во в них базируется на основе единения многообразия и многокомпонентности. Единство и множественность понимаются не как конкурирующие понятия, а как такие, которые дополня — ют. Единство и целостность в многообразии выступает не только свойством конкретной вещи, но и указывает на многообразие взаимосвязи с миром. Такая сложность понимается как тоталь — ность вещи, явления с собой и с миром, который динамически развертывается, меняется, при — обретая новые черты и характеристики, сберегая свою идентичность сложного не смотря на различные метаморфозы. «Когда речь идет о сложности вещи, мы всегда имеем виду опреде — ленную глубинную тайну, которая выходит за четкие границы ее зримого существования, но одновременно составляет душу самой вещи, поскольку лишена сложности вещь перестает быть целой, преображается в груду простых мертвых фрагментов», – пишет В. Кизима [9, c. 181]. Исследователь рассматривает простое как «совершенное и существующее в природе или реали — зованное человеком в четких и завершенных формах, которые представляются нам очевидными и лишенными тайны», то есть то, что является на поверхности и есть завершенным в своих формах и функциональных характеристиках [9, с. 185]. Однако это зримая очевидность просто — го актуализирует свою скрытую иррационально-многозначительную компоненту, она приобре — тает черты сложности. Поэтому, сложность, по мнению исследователя, – «это то, что кроме деятельного включает в себя и возможное, а также их взаимоотношения» [9, с. 186]. В. Кизима объясняет природу сложного как тотальное единство онтического (того, что находится на по — верхности и есть очевидным) и онтологичного (того, что есть скрытым и потенциально воз — можным). «Именно органическое объединение скрытого, но вездесущего и неисчерпаемого у своих потенции онтологии з онтической множественности (что есть действительно способом и формою проявления данной онтологии) и составляет существенную природу сложного», – счи — тает В. Кизима [9, с. 186]. Онтико-онтологическая тотальность символизирует в вещах единст — во в многообразии и предусматривает полноту и целостность у всех проявлениях их бытия. По — скольку природа сложного предусматривает многоуровневую целостность, тотальность, ком — плексную организацию, относительно исследования сложного требует между дисциплинарного подхода. Однако единство в многообразии, как считает исследователь, следует рассматривать не в кантовском статическом смысле, а в гегелевском динамическом, то есть таком, которое рассматривается в себе, само выстраивается, сохраняя единство в многомерности в новом уже ракурсе [9, с. 181]. При этом компоненты архетоники сложности живут двойной жизнью. Они реализуются во внешних, очевидных связях, предлагая онтические формы вещей и, одновре-

менно, пребывает в состоянии не реализации, сохраняя потенциал и возможности в дальней — шем развитии, придавая ему новых характеристик и свойств. Взаимосвязь простого и сложного представляется как зримое, очевидное (которое оформилось и функционирует в бытии) и по- тенциальное (которое сохраняет свой скрытый потенциал).

Всякое сложное явление, имеет противоречия. Однако они не ликвидируют целостность сложной системы, а наоборот, создают новое, балансируя на грани хаоса. Если сложность сим — метрична – она упорядочена и проста, Именно асимметричность, хаотичность делает ее слож — ной. Сложное как бы балансирует на «краю хаоса и порядка». Сложные системы допускают хаос, хаос содержится в их природе. Благодаря хаосу они делаются гибкими, могут хорошо приспосабливаться к окружающей среде, продуцировать новое, предлагать новые варианты развития. Как иллюстрацию этих мыслей рассмотрим соотношение гармонии (порядка) как четкой, упорядоченной формы действительности и хаоса (беспорядка). Хаос по отношению к порядку играет амбивалентную роль. С одной стороны, хаос исполняет деструктивную роль (внося беспорядок в уже существующую гармонию порядка), а с другой, конструктивную (соз — давая структуры нового порядка, создавая новое смысловое наполнение явлений действитель — ности, природа хаоса демонстрирует гармонию сложности мира, свидетельствует о ее загадоч — ности и необычности) и т. д. Так, анализируя разнообразные теории существования хаоса в со — циуме, М. Чешков выделяет три базовых модели (конструкции). В первой модели хаос пред- ставлен как совокупность разно направленных турболентных движений, которые сохраняют корегентность. Во второй модели хаос – это деструктивное начало, которое порождает альтер — нативный путь эволюции, который меняет ветку самоорганизации в маятниковом, циклическом или динамических режимах. Соответственно в третьей модели хаос понимается как вероят — ность разных путей развития, которые не сводятся ни к волнам, ни к траекториям, ни к ансамб — лям траекторий [3, с. 133]. Хаос представляется как абсолютно не детерминированный никаки — ми схемами, или теоретическими конструкциями. Он является самодвижущей силой.

Создание гармонии не предусматривает ликвидацию хаоса. Он остается потенциально присутствующим в порядке и может активизироваться благодаря незначительной случайности.

Именно случайность дополняет необходимость, активизирует ее, позволяя скрытым формам

реализоваться в бытии. Присутствие хаоса в гармонии позволяет ей обновляться, изменять свою структуру, искать и освобождать свой нереализованный потенциал. Порядок образуется из хаоса и благодаря хаосу, сохраняет свою жизненность. Соответственно хаос является необ — ходимым условием существования мировой гармонии и самой жизни. Еще в философской на — следии античности и древнего Востока нашла отображение идея потенциального и не реализо — ванного. Согласно этих учений, упорядоченное строение мира рождается из хаотичного, не — оформленного бытия. «Небытие – зерно жизни, еще не дерево, еще не плод, но уже содержа — щие в себе потенцию дерева, потенцию плода», – пишут Е. Князева, С. Курдюмов [10, с. 57]. Исследователи утверждают, что хотя небытие объясняется как беспорядочное и лишенное структурности и формы, они имплицитно содержит в себе все формы и служит основой по — строения вещей и явлений [10, с. 56]. Как иллюстрация символическая борьба принципов по — рядка и хаоса в космогонических мифах.

Говорить о том, что система, явления, объект являются сложными, можно только в слу — чае, когда они представляют себя как сложные, которые функционируют в своей сложности. Соответственно сложность системы происходит только вследствие ее изменений, динамики и т. д. Она перестраивается, изменяется, приобретая новые черты и внешние формы, снова и сно — ва, рождая новые смыслы, открывая при этом новые грани сложного мира и его явлений. Про- цесс в создании сложности играет ведущую роль. Сложные объекты и явления находятся в по — стоянном развитии и взаимодействии, поэтому не являются завершенными и детерминирован — ными. Их развитие и изменение происходит не за четко определенными правилами. Они лише — ны внешнего организатора. Свое поведение или конфигурацию собственного развития они по — лучают благодаря внутреннему потенциалу, благодаря способности их элементов создавать но — вые, непредвиденные и оригинальные взаимосвязи, быть пластичной и динамичной. За счет постоянного динамичного воспроизводства и создания не утрачивается стойкость целого, а на-

оборот, динамика, процесс и предусматривают эту стойкость, сохранение ее сложной природы. На это обстоятельство обращает внимание И. Добронравова. Она считает, что целое не состоит из кубиков, а в своем развитии формирует свой состав, свои части с элементов среды. «Целое, которое само организуется создает себе части среды в процессе своего становления», — утвер- ждает И. Добронравова [11, с. 152].Соответственно, понимать сложность необходимо процес — суально.

Оригинальную точку зрения в объяснении природы сложности через взаимоотношение простого и сложного представила Е. Князева. Приоритетным в объяснении природы сложно-сти, по ее мнению, является не большое количество элементов или компонентов объекта, кото-рый мы рассматриваем как сложное, а наличие между ними нетривиальных связей. То есть не количество элементов свидетельствует о сложности, а не неожиданные связи между ними. Сис-тема номинально может содержать большое количество элементов, но быть простой и понят-ной. Определяющим фактором является не величина, количество элементов, а оригинальность, непредсказуемость, запутанность связей между ними, которые и рассматриваются как своего рода «клей», который объединяет элементы в единое целое и делает это целое сложным.

«Сложными являются те объекты (системы, образования), описать функции которых на поря — док сложнее, нежели строение этих объектов», – пишет Е. Князева [12, c. 38].

Отношения между элементами в сложности и определяет ее природу и функциональные возможности. Понимание объекта или явления как сложного образования возможно только в контексте возможности, которая позволит рассмотреть «внутренние», то есть «истинные», ха-рактерные ей случайности. «Сложность, таким образом, является не «количественным, а каче — ственным» термином, который характеризует состояние системы: ее внутреннюю организацию

и обстоятельства, при которых эта система создается», – подчеркивает И. Дубина [13, c. 5]. Та — ким образом, свойством феномена сложного является наличие скрытых характеристик и

свойств, не реализация потенциала, который может продемонстрировать себя неожиданно и не предусмотренным способом. Сложное поэтому и остается сложным, потому что остается все — гда непознанным до конца, имеет в себе загадку, не использованный творческий потенциал.

Таким образом, сложность как универсальное понятие является свойством различных предметов, явлений, систем и подсистем мира. Они не только демонстрируют свою многоас-пектность и вероятность развития, но требуют иной методологии их осмысления. Упорядочен — ные модели построения мира, над которыми работали ученые прошедших эпох не могут объяс — нить многие, не прогнозированные процессы и явления современности. Сложные системы не

подлежат описанию в координатах причинно-следственных категорий. Они являются недоста — точными для описания сложных объектов. Концепция сложности позволяет по-иному проана-лизировать существующие проблемы, рассмотрев их в контексте вероятности и случайности. Сложные явления и объекты демонстрируют определенные скрытые потенции, предлагают оригинальные, не запланированные вариации развития, новые свойства и характеристики, то

есть из сферы небытия переходят в бытие. Этот процесс не может быть завешенным, потому что статичность делает сложное явление или объект понятным и простым. В сложных саморе-гулирующих системах целое не только зависит от составляющих элементов, а и определяет их свойства. Части объединяются в новую целостность, при этом приобретают новые качества,

которых они раньше не имели, когда существовали автономно, независимо от какого–либо

объединения.

Учитывая то обстоятельство, что проблемы исследования природы сложности является актуальным и релевантным необходимо продолжить исследования. Такие сложные образова-ния как общество и человек не только демонстрируют свою многоликость и возможность раз-вития, но и требуют адекватной методологии их осмысления. А именно, рассмотреть особенно — сти социокультурного развития современной эпохи в контексте сложности.

Библиографический список

1. Бауман З. Текучая современность / пер. с англ. Под ред. Ю. В. Асочакова. / Зигмунд Бауман. Спб: Питер, 2008. 240 с.

2. Ильин И. П. Постмодерн. Словарь терминов. М.: Интрада, 2001. 384 с.

3. Чешков М. А. Синергетика: за и против хаоса (заметки о науке епохи Глобальной смуты) // Об — щественные науки и современность. № 6. 1999. С. 128-138.

4. Майнцер К. Вызовы сложности в ХХІ веке: Междисциплинарное видение // Синергетическая парадигма. «Синергетика инновационной сложности». М.: Прогресс-Традиция, 2011. С. 12-32.

5. Николис Г. Познание сложного: Введение / Г. Николис, И. Пригожин. М.: Мир, 1990. 344 с.

6. Князева Е. Н. Темпоральная архитектура сложности // Синергетическая парадигма. «Синергетика инновационной сложности». М.: Прогресс-Традиция, 2011. С. 66-86.

7. Рузавин Г. И. Проблема простого и сложного в эволюции науки // Вопросы философии. 2008.

№ 3. С. 102-114.

8. Войцехович В. Э. Постнеклассические исследование: между простотой и сложностью // Синерге — тическая парадигма. «Синергетика инновационной сложности». М.: Прогресс-Традиция, 2011. — С. 286-299.

9. Кизима В. В. Метафизика тотальности: преодоление тупика в понимание сложного // Синергети — ческая парадигма. «Синергетика инновационной сложности». М.: Прогресс-Традиция, 2011. С. 181-190.

10. Князева Е. Н. Законы эволюции и самоорганизации сложных систем / Е. Н. Князева, С. П. Кур — дюмов. М.: Наука, 1994. 236 с. (серия «Кибернетика – неограниченные возможности и возможные огра — ничения»).

11. Добронравова И. С. Сложность как процесс // Синергетическая парадигма. «Синергетика инно — вационной сложности». М.: Прогресс-Традиция, 2011. С. 149-157.

12. Бескова И. А. Природа и образы телесности / И. А. Бескова, Е. Н. Князева, Д. А. Бескова. М.: Прогресс-Традиция, 2011. 456 с.

13. Дубина И. Н. К феноменальности творчества – через синергетическую сложность // Известия

АГУ. № 2. 1997. Барнаул, 1998. С. 91-94.

Статья поступила в редакцию 29.08.2013.

ГАНАБА Светлана Александровна – кандидат философских наук, докторант Националь — ного педагогического университета им. М. П. Драгоманова.

СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ

Материал взят из: Новиый университет. Актуальные проблемы гуманитарных и общественных наук. 8(29). 2013

(Visited 2 times, 1 visits today)