УЧАСТИЕ ДОЛГИХ ГЛАСНЫХ В ВЫРАЖЕНИИ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ СЕМАНТИКИ В РУТУЛЬСКОМ ЯЗЫКЕ

Главная » Филология » УЧАСТИЕ ДОЛГИХ ГЛАСНЫХ В ВЫРАЖЕНИИ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ СЕМАНТИКИ В РУТУЛЬСКОМ ЯЗЫКЕ
Филология Комментариев нет

Ключевые слова: глагольные превербы, долгие гласные, падежные аффиксы, пространственная ориентация; case affixes, longs sounds, spatial orientation, verbal preverbs

Статья посвящена исследованию семантически обусловленных случаев употребления долгих гласных в диалектах рутульского языка для выражения пространственной ориентации в разных частях речи – падежных формах имен существительных, в превербах глаголов и на — речиях.

The article is devoted to the research of the semantically determined cases of the use of long vowels in the dialects of the Rutul language for ex — pression of the spatial orientation in different parts of speech – in the case forms of nouns, in verbs and adverbs.

Фонетическая система рутульского языка характеризуется на-

личием богатого корпуса вокализма, в котором выявляются гласные:

– обычные – а, и, у, ы, э (е);

– умляутизированные – аь, уь;

– фарингализованные – аI, уI, ыI;

– долгие – аа, уу, ыы, ээ (ее).

В алфавит рутульского языка долгие гласные не включены, они передаются на письме двойными графемами: халаа «из дома», ри — гыы «на двери», кьулуу «на голове».

* Таирова Мариза Оглановна, кандидат филологических наук, Дагестан-

ский государственный педагогический университет

Для исследуемого языка долгота-краткость гласных – признак смыслоразличительный.

Как правило, долгими бывают гласные аа, уу, ыы. Но наблю- даются случаи использования долгих фарингализованных гласных: рыкъааI «с дороги», мукъууI «на селе», гъыыI «на мосту».

Долгие гласные в рутульском языке являются звуками вторич- ного образования. Факты языка позволяют резюмировать, что они возникли в результате определенных фонетических изменений: как возместительная долгота в результате утери смежного согласного: дяяIви (даIгьви) «война», аагъу (авгъу) «яд»; как результат выпаде — ния интервокального согласного и слияния двух гласных: шеер (шегьер) «город» [3].

Исследовав случаи использования в рутульском языке долгих гласных, проведя анализ фактического материала пяти диалектов рутульского языка – мухадского (лежащего в основе литературного языка), шиназского, ихркекского, мюхрекского и борчинско-хновского, мы пришли к заключению, что чаще всего эти случаи связаны с вы — ражением пространственной семантики.

Употребление долгих гласных в исследуемом языке связано со следующими грамматическими явлениями:

1) дифференциация падежных форм в сериях местных падежей;

2) разграничение глагольных превербов с семантикой нахожде-

ния в пространстве и со значением удаления от ориентира;

3) дифференциация наречий места с семантикой покоя и со значением удаления от ориентира.

В системе падежей рутульского языка 6 серий падежей, в со- ставе которых по два падежа – совпадающий формально эссив / ла — тив и аблатив. Оппозицию по долготе / краткости мы обнаруживаем

во всех шести сериях местных падежей, причем эта оппозиция отра-

жена и в падежных вопросах.

I серия

Инэссив / инлатив, инаблатив: серия со значением нахождения в чем-либо, направления во что-либо и направления из чего-либо в значении удаления из данного положения. Эта серия характерна только для неодушевленных существительных и субстантивов. Па — дежные вопросы: гьили? (в чем? во что?) – гьил’аа? (из чего?)

Исходный падеж I серии, имеющий значение удаления из чего- либо, образуется посредством аффиксов, представляющих собою долгие гласные – -аа (-ааI), — яя. Формант — аа оформляет инаблатив некоторых существительных и всех других склоняемых частей речи единственного числа: дам-аа «из леса», кьухьдыд-аа «из большого», хьудд-аа «из пяти» и т. д. Аффикс — ааI, как правило, оформляет инаблатив существительных, в прямой основе которых содержится фарингализованный гласный: муIкъ «село» – мукь-ааI «из села». Аффикс — яя характерен для некоторых существительных с финаль — ными согласными: рак «дверь» – риг-яя «из двери», кьул «голова» – кьул-яя «из головы» и т. д. В формах же слов тIили-яя «из пальца», мири-яя «из речки» имеет место аффикс — аа, следующий за вста — вочным элементом — й-: [тIили-й-аа], [мири-й-аа] и т. д. [6].

Мы полагаем, что для латива I серии в рутульском языке рекон-

струируемой формой является форма на — ъ: хала «в доме» – *халаъ

«в дом», багъди «в саду» – *багъдиъ «в сад» и т. д. Основанием для этой гипотезы является выражение семантики этого падежа – на- правления внутрь чего-либо – наречием аъ «внутрь» и превербом ъv — (ъаьшун «наполнять что-либо», ъыъын «наливать во что-либо» и т. д.), содержащими в своей структуре компонент — ъ.

II серия

Суперэссив / суперлатив и супераблатив: серия со значением нахождения на чем-либо, движения к данному положению и направ — ления с чего-либо в значении удаления из данного положения. Па — дежные вопросы: гьалыы? (на ком? на кого?), гьалыыла? (с кого?) – гьидыы? (на чем? на что?), гьидыыла? (с чего?): деви-яя «на верб — люде, на верблюда» – деви-яяла «с верблюда»; масал-ыы «на сте — не, на стену» – масал-ыыла «со стены».

III серия

Адэссив / адлатив, постаблатив: серия со значением нахожде- ния объекта рядом с ориентиром, приближения объекта к ориентиру и направления от ориентира. Падежные вопросы: гьалда? (у кого? к кому?), гьалдаа? (от кого?) – гьидиде? (около чего? к чему?), гьиди — даа? (от чего?): шуд-а «у брата, брату» – шуд-аа «от брата»; хукад-а

«у дерева, к дереву» – хукад-аа «от дерева».

IV серия

Постэссив / постлатив, постаблатив: серия со значением нахо- ждения за чем-либо, движения к данному положению и направления из-за чего-либо в значении удаления из данного положения. Падеж — ные вопросы: гьалыхда? (за кем? за кого?), гьалыхълаа (из-за кого?)

– гьидыхда? (за чем? за что?), гьидыхълаа? (из-за чего?): дидыхд-а

«за отцом, к отцу» – дидыхъл-аа «из-за отца, от отца»; ригихд-а «за дверью, за дверь» – ригихъл-аа «из-за двери».

V серия

Контэссив / контлатив, контаблатив: серия со значением нахо- ждения внутри, в соприкосновении с чем-либо, движения к данному положению и направления изнутри, из положения соприкосновения в значении удаления из данного положения. Падежные вопросы: гьа-

лык’ (в соприкосновении с кем?), гьалык’лаа (от положения сопри — косновения с кем?) – гьидик’ (в соприкосновении с чем?), гьидик’лаа (от положения соприкосновения с чем?): ниник «в соприкосновении с матерью» – ниникл-яя «от положения соприкосновения с матерью» (хнов. диалект), масалык «в соприкосновении со стеной» – маса — лыкл-яя «от положения соприкосновения со стеной».

Совпадающие формы контэссива / контлатива содержат в фи- нальной позиции не гласный, а палатализованный согласный звук, но в форме исходного падежа выявляется долгий гласный.

VI серия

Субэссив / сублатив, субаблатив: серия со значением нахожде- ния объекта под ориентиром (без акцента на наличие или отсутствие при этом контакта объекта с ориентиром), движения объекта под ориентир и направления из-под ориентира. Падежные вопросы: гьа — лыхьде? (под кем? под кого?) – гьалык’лаа? (из-под кого?); гьидихь — де? (под чем? под что?) – гьидик’лаа? (из-под чего?): дзызяхъяхьд-е

«под муравьем, под муравья» – дзыдзяхъякл-аа «из-под муравья»;

хукахьд-е «под деревом, под дерево» – хукакл-аа «из-под дерева».

VI серия не имеет специального формально выраженного суб- аблатива, она использует в качестве субаблатива форму контабла — тива V серии, приспособленную к семантике VI серии.

Приведенные выше примеры, за редким исключением, демон- стрируют одну тенденцию: финальному гласному локативно — направительного падежа соответствует долгий финальный гласный исходного падежа. Эта последовательность не сохранена во II серии, где локативно-направительный падеж уже содержит в составе дол — гий гласный, повторяющийся затем и в исходном падеже: кьул-уу «на

голове, на голову» – кьулуула «с головы»; гъ-ыыI «на мосту, на мост» – гъыыIла «с моста» и т. д.

Вообще структура наречий, выражающих семантику, аналогич- ную значениям местных падежей (а именно – лативов), позволяет говорить о наличии в финале аффиксов лативов компонента — ъ: аъ

«внутрь», лаъ «наверх», саъ «вниз», лаъ «наверх», хъуъ «назад»,

хьуъ «вперед» и т. д.

В свете вышеизложенного возникает предположение, что и в случае с падежными аффиксами имеет место случай возместитель — ной долготы в результате утери смежного согласного, в роли которо — го реконструируется звук -ъ.

Мы полагаем, что для латива I серии в рутульском языке рекон-

струируемой формой является форма на — ъ: хала «в доме» – *халаъ

«в дом», багъди «в саду» – *багъдиъ «в сад» и т. д. Основанием для этой гипотезы является выражение семантики этого падежа – на- правления внутрь чего-либо – наречием аъ «внутрь» и превербом ъv — (ъаьшун «наполнять что-либо», ъыъын «наливать во что-либо» и т. д.), содержащими в своей структуре компонент — ъ.

Подобное мнение высказывали лингвисты-кавказоведы: «Фор- мант –а / — аь I серии соответствует серийному показателю — ъ». [1; 5]. Факты рутульского языка подтверждают эту точку зрения [4, 6].

Для латива второй серии реконструируемой формой является форма на — vъ: халыы «на доме» – *халыъ «на дом». Основанием для этого предположения является выражение семантики этого падежа («направление с поверхности чего-либо») наречием лаъ «внутрь», содержащим в своей структуре компонент — ъ, и превербом лv — (лаьшун «поднять наверх что-либо», лыъын «надевать на кого-либо» и т. д.), утратившим компонент — ъ.

Для латива третьей серии реконструируемой формой является форма на — дvъ: халда «у дома» – *халдаъ «к дому». Семантика этого падежа – «направления к чему-либо» – выражается наречием мидиъ

«сюда», содержащим в своей структуре компонент — ъ, и превербом лv — (лаьшун «поднять наверх что-либо», лыъын «надевать на кого- либо»), утратившим компонент — ъ.

Таким образом, выстраивается система местных падежей, в ко- торой совпадающие по форме лативы / эссивы последовательно противопоставляются аблативам долготой гласного в аффиксе:

И. п. – хал «дом»

Э. п. – хал-ыра «дом» Р. п. – хал-ды «дома» Д. п. – хал-ыс «дому»

Компаратив – хал-ыхъаъ «чем дом» Комитатив – хал-ыхьван «с домом, домом» Инэссив / инлатив – хал-а «в доме, в дом» Инаблатив – хал-аа «из дома»

Суперэссив / суперлатив – хал-ыы «на доме, на дом»

Супераблатив – хал-ыыла «с дома»

Адэссив / адлатив – хал-да «у дома, к дому»

Постаблатив – хал-даа «от дома»

Постэссив / постлатив – хал-ыхда «за домом, за дом»

Постаблатив – хал-ыхълаа «из-за дома»

Контэссив / контлатив – хал-ык’ «в соприкосновении с домом, по направлению в состояние соприкосновения с до — мом»

Контаблатив – хал-ык’лаа «от положения соприкосно-

вения с домом»

Субэссив / сублатив – халыхь-де «под домом, под дом»

Субаблатив – халык-лаа «из-под дома».

В близкородственном рутульскому цахурском языке также на- личествуют долгие гласные, но мы не обнаружили в нем аналогий противопоставления по долготе гласных форм пространственных падежей в сериях. Г. Х. Ибрагимовым описан лишь единичный случай противопоставления именительного и эргативного падежей долготой гласного ее: «гаде «мальчик» (им. п.) – гадее «мальчик» (эрг. п.)» [2].

В глагольном словообразовании в превербных глаголах долго- та гласных несет в себе словообразовательные функции. Ср.: летIес «покрыться (льдом или чем-то другим)» – леетIес «снимать (с чего-либо)», лагьус «поднять», «ставить на что-либо» – лаагъус

«убирать с чего-либо», «снимать кожуру», гагъус «подложить»,

«подпустить» – гаагъус «выпустить откуда-либо», «освободить от чего-либо», каьчIус «войти», «влезть», «вмещаться» – каьаьчIус

«выйти», «вылезти», «отойти от чего-либо», хъаIчIус «цепляться» – хъаIаIчIус «отстать от или чего-либо» и т. д. Заметим, что производ — ные глаголы, полученные удлинением (долготой) гласного преверба, по своей семантике представляют собой антонимы исходных глаго — лов. Глаголы, содержащие в структуре преверба долгие гласные, имеют направительную семантику с оттенком удаления от ориентира в отличие от их пар с обычным гласным в превербе.

Долгота гласных является смыслоразличительным признаком и для наречий места. Наречия с семантикой удаления от ориентира образуются от наречий с семантикой локализации в пространстве путем удлинения гласного: аа «внизу» – аала «снизу»; уу «наверху» – уула «сверху», хьури «впереди» – хьураа «спереди» и т. д. Необхо — димо отметить, что в отличие от падежных аффиксов и превербов, наречия сохранили отдельные формы для выражения семантики на — правления к ориентиру, оформляемые маркером — ъ: саъ «вниз», лаъ

«наверх», хьуъ «вперед», тиниъ «туда», мидиъ «сюда» и т. д.

Как и в случае с суперэсивом/суперлативом, имеются исключе- ния из общего правила оформления наречий пространственной ори — ентации. Так, наречие хьалаа «сзади» с семантикой локализации в пространстве уже содержит долгий гласный, который повторяется в наречии хьалаала «сзади» с семантикой удаления от ориентира.

Факты, изложенные выше, позволяют нам констатировать, что употребление долгих гласных в рутульском языке семантически обу — словлено: оно ограничивается, за редким исключением, рамками выражения пространственной семантики с оттенком отдаления от ориентира в разных частях речи.

Материал взят из: Вестник Ленинградского государственного университета имени А. С. Пушкина № 5 Том 2 серия филология

(Visited 1 times, 1 visits today)