Стихотворение Ёсано Акико «Берлинский вокзал» и витализм эпохи Тайсё

Главная » География » Стихотворение Ёсано Акико «Берлинский вокзал» и витализм эпохи Тайсё
География Комментариев нет

Судзуки Садами

Пережитое Ёсано Акико во время европейского путешествия

1912 г. было воплощено в стихотворении «Берлинский вокзал». Оно наполнено яркими красками, энергией людей разных стран, сто — явших некогда на легендарной платформе. Следующий отрывок – наилучшая тому иллюстрация:

Да-а, это тут все расы мира Меняют доброту на силу, Спокойствие на жизненные соки,

Расслабленность на напряженье нервов, Мир на войну, слезу на свежесть крови, Религию на действие

И в поисках себя сюда заходят,

Сюда, в великий, новый храм Сегодня, И главное – в нем вечно жизнь кипит!

Далее поэтесса продолжает:

Здесь как-то дух сникает и спирает от натуги, Натянуты все жилы, словно струны,

И кровь внутри вскипает, словно пар, Все тело пòлно криком радости

От резкой суеты и белого каленья…

Автор чувствует, что «люди вокруг – реальные, нигде не ощу- щают пустоты, воистину живые люди», и заканчивает стихотво — рение таким образом:

Словно мамонт, бивень свой вперед толкая

И поднимая жуткий вой, пронзил пространство −

От Владивостока до Брюсселя

За двенадцать дней всего

Промчал гигантский «Северный экспресс».

Локомотив, несущий ужас силы,

Сейчас стоит, собою все паровозы мира попирая. Вот и мне пора пришла сюда подняться,

Вот и мне пора на нем вперед нестись.

Поэтесса посвящает строки «в нем вечно жизнь кипит!» берлинскому вокзалу, и они удивительно ассоциируются с идеями Фридриха Ницше, выраженными в работах «По ту сторону добра и зла» и «Воля к власти», столь характерных для «философии жизни»1 . Достоверно известно, что Акико была знакома с этими произведениями.

Ее стихи можно назвать «философскими стихами», как «Города- спруты» бельгийского поэта-символиста Эмиля Верхарна.

В эссе «Беседы Акико о танка» поэтесса утверждает, что поэту надо вести «полнокровную в культурном плане жизнь», и свою позицию характеризует такими словами: «Я идеалист нового типа. Более того, я романтик нового типа» [Т.13]2. Неоидеализм может быть связан с именем немецкого философа Рудольфа Эйкена. Он полагал, что человек может достичь блага – духовной жизни – только благодаря собственным неустанным усилиям в этом направлении, что близко установкам Ёсано Акико.

Идеи «философии жизни» развивались в атмосфере споров и обсуждений «энергетической теории» и теории атомарного строения мира. Ницше, которого многие полагают предвестником этих идей, отказывал в праве на существование абстрактным представлениям, поэтому вместо богов, в качестве движущей силы мира, выдвигал правило сохранения энергии, в частности, в своей работе «Воля к жизни». Биолог Эрнст Геккель даже построил систему, включающую в себя все живое на основе живой энергии Вселенной. В теории витализма, изложенной в работе Анри

1 Философия жизни (нем. Lebensphilosophie) − философское течение, получившее основное развитие в кон. XIX – нач. XX вв. В рамках этого направления взамен таких традиционных понятий философской онтологии, как «бытие»,

«разум», «материя», в качестве исходного выдвигается «жизнь» как интуитивно

постигаемая целостная действительность.

2 Здесь и далее текст трактатов приводится по «Полному собранию сочинений

Ёсано Акико»: Тэйхон Ёсано Акико дзэнсю. Токио, 1981.

Бергсона «Творческая эволюция», жизненная энергия объявлялась источником развития мира. Все эти теории, сопровождаемые развитием естествознания, существовали на фоне философского движения «жизненного усовершенствования».

В стихах Ёсано Акико, в образе «локомотива, несущего ужас силы», воплощены чувства поэтессы, признающей страх перед Жизнью. Автор, плывущая по течению беснующейся на платформе людской массы, утверждает присутствие витализма в окружающем. Это ощутимо в строках «все люди думают лишь, как бы им вперед пробраться», «летит мне вслед ответ их злобных взглядов, / их рты открыты, словно перед пеньем», «хоть нервы всех напряжены жестоко, / никто тут не теряет хладнокровья».

В путевых дневниках «Из Парижа» (глава «Берлин краешком

глаза») поэтесса пишет: «Всем своим существом я почувствовала инородную тяжесть, как будто деревенская выскочка в столице, и не могу я здесь более оставаться». Поэтесса продолжает: «Чувствую исходящее ото всех встреченных людей давление. И давит везде, в каком бы ни было здании, в каком бы ни было интерьере, великолепном своими размерами, крепостью, технической слажен — ностью, давит и на самих людей». Она сравнивает это чувство с

«французской легкостью и рафинированностью», что и отражается в стихах «Берлинский вокзал».

Автор не стала сторонницей «теории жизни». Не вошла в

движение сторонников Бергсона, такого популярного в Японии. После возвращения из Европы в ней стало укрепляться чувство сопереживания низшим классам и социалистам. Однако Акико все же не приняла и эту сторону.

«Жизнь» Акико

В 1911 г. Ёсано Акико поместила поэтическую антологию

«Разрозненные мысли» в журнал «Сэйто» («Синий чулок»).

Антологию начинало стихотворение «День, когда сдвинутся горы». Главный редактор журнала Хирацука Райтё находилась под сильным влиянием писателя Мусянокодзи Санэацу, идеолога феминистского движения Эллен Кэй, придерживалась представ — лений о «жизни» как о свободном развитии личности. Поддерживал публикации и деятельность журнала «Сэйто» один из мыслителей эпохи Тайсё, философ Икута Нагаэ, распространявший в Японии идеи Ницше.

С другой стороны, в творчестве Ёсано Акико можно усмотреть идеи, ориентированные на высоты человеческого духа. Например, в раннем творчестве Ёсано Тэккана звучат почти спиритические призывы к поэтам «вдыхать Вселенную!», «воспевать Вселенную!», фиксировать «ритм Вселенной». Несомненно, многие подобные идеи были навеяны стихотворными образами Ральфа Эмерсона. Но у поэтессы есть и значительно отличающиеся по содержанию стихи

«Вселенная и я»:

Во Вселенной родилась,

Во Вселенной обитать мне. Почему же

Уношусь я от Вселенной?

Тоскливо мне, пусть даже рядом ты.

Но все же временами

Я возвращаюсь во вселенский круг. И непонятно мне теперь:

Я – это Вселенная или Вселенная – я? Тогда мое сердце – это сердце Вселенной, Тогда мои глаза – это глаза Вселенной.

И когда я плачу,

Плачу, забывая обо всем, На земле идет дождь.

Несомненно, Акико многократно возвращается к мысли об

«истинном чувстве», пронзающем Вселенную. В трактате «Как слагать песни», поэтесса говорит, вспоминая обстоятельства созда — ния сборника «Спутанные волосы»: «Моя любовь шла из сердце — вины жизни, поэтому в ней было много истинного чувства любви», а также: «С юношеских лет я искренне, всем своим существом, жаждала жизни». Под понятием «юношеские годы» автор подразу- мевала как свое состояние «восторженности от романтических образов, а временами просто опьянения от сентиментальных чувств», так и состояние зачарованности от чтения «Гэндзи моно- гатари» 1 , желание воспевать радость, наполнявшую душу.

1 «Гэндзи моногатари» («Повесть о Гэндзи», XI в.) − средневековый роман писательницы Мурасаки Сикибу.

Оглядываясь на себя прежнюю, поэтесса видит свои стихи, сочи — ненные дерзко, страстно, стихи, шедшие от самой жизни.

Весна коротка.

Зачем мне бессмертие

Даровано?

Налитую соком грудь

Милым рукам подставляю!

Эту непосредственность страсти, с которой бок о бок шли рас- кованность и смелость, высоко оценил Уэда Бин, назвав Акико

«пионером на поэтической передовой».

В 1906 г., времени выхода третьего сборника Ёсано Акико,

«Танцовщица», появляется антология поэта и критика Ивано Хомэй

«Мистический полуанимализм» 1 , в которой чаяния мужчин и женщин сливаются воедино. Известны слова этого сборника –

«мгновенная страсть сжигает весь мир». В романтизме Акико действительно преобладают мистические представления и образы.

В трактате Акико «Как слагать песни» выделяется глава «Танка – танец истинного чувства, выраженного словом»: «Новый евро — пейский танец, как новое европейское искусство, ставит целью

выразить истинные чувства современности». Основные положения трактата сконцентрированы вокруг «клокочущего во мне истинного чувства, идущего от всей моей жизни и придающего ритм искус — ству». Авангардистское искусство западной Европы, особенно ис — кусство танца Айседоры Дункан, в этот период перестраивается со слепого подражания образцам, «воспроизводства», на «жизненное перевоплощение».

Акико по поводу ритма в танка «5-7-5-7-7» пишет, что

«правила для танка не преграда»: «Ритм 5–7–5–7–7 вошел в жизнь японцев тысячу лет назад. Под этот ритм проходит жизнь их потомков, поэтому нам легко привыкнуть к нему. Огромный мир природы, который нельзя охватить сознанием, таится в самой

1 Ивано Хомэй (1873−1920) – выдающийся японский писатель. Выступил как поэт под знаменем романтизма. После русско-японской войны начал проводить теорию «мистической полуживотности» как руководящего, наряду с «духом», начала человеческой природы.

глубине души автора, сочиняющего танка. Когда истинное чувство достигает точки вскипания, энергия, которая сосредоточена в нем, вспыхивает в пляшущих языках пламени, вот тогда оформляется танка. В мире такое состояние называют состоянием экстатической экзальтации, но на самом деле именно в такие моменты я решительно и спокойно разом отбрасываю весь здравый смысл, логику и прочие мудреные мысли. Вот тогда-то проявляется все мое Я, мое существо, и я могу ощутить абсолютно все в себе. И тогда я тороплю перо, и тогда плачу от великой радости, от возможности прочувствовать все. Это состояние – истинный рай, “чистая земля”, наполненная красотой и силой. Это – мир, который полностью соответствует словам учителя Родена: “Искусство возникает лишь там, где есть внутренняя правда”» [Т.13, с.30].

Автор трактата наводит на мысль о «национальном понятии жизни». Когда поэтесса упоминает «огромный мир природы», чувствуется влияние теории «универсальной жизни».

Люди, видевшие в искусстве выражение «универсальной жизни», были «виталистами от искусства», но это не значит, что все в их взглядах на мир исходило от «жизненного порыва». Например, взгляд на мир Ёсано Акико нельзя считать взглядом поклонницы витализма. Ни до, ни после стихов о берлинском вокзале, ни в стихах свободного стиля, ни в танка, ни в эссе не проявляются черты теории жизненной силы с терминами типа «жизненная энергия Вселенной» или «жизнь Вселенной». Просто «Берлинский вокзал» – произведение, лишь тяготеющее к «теории жизни» и витализму.

В «Беседах Акико о танка» автор придерживается позиции бережного отношения к истинному чувству и делает акцент на

«личности в психологическом в плане». Слова о том, что «надо закалять личность, углублять и расширять ее возможности», мысль о «единстве души и тела» доказывают, что свои взгляды поэтесса почерпнула из переводов произведений представителей немецкой

«теории жизни». В частности, из «Рассуждений об эстетическом

апогее» Отто Либмана и из работ популяризатора идей «перцеп- тивной эстетики» Теодора Липпса, с которыми познакомил япон — ских читателей Мори Огай. Понятия «личность» и «культурные ценности», под влиянием отвлеченных идей Канта, составили ядро

концепции японского «культурализма». Понятно, что бережное от — ношение Акико к истинному чувству приобрело новый характер.

В «Беседах Акико о танка» говорится о важности чувства в

поэзии, о противопоставлении «описательных танка» и «симво- лических танка». Автор делит стихи по принципам «глубины внушения» и «всеохватности общим особенного», поясняет свои доводы цитатами из «Чжуанцзы» и буддистских текстов. Она цитирует оказавших на нее влияние Россетти, Ренье и Готье. Впечатляет, что эти ремарки возвращают читателя к европейскому символизму XIX в. Поэтесса все внимание переключает на индии — видуализм, в результате во всех ее соображениях ощущается старомодное очарование: «Выдающиеся произведения выявляют личность целиком за одно мгновение».

О стихах Ёсано Акико

Кимата Осаму, оценивая танка Акико, говорит, что в поисках полного самовыражения поэтесса была вынуждена от романтизма

перейти к символизму. В области же стихов свободного стиля были сильны тенденции социального и жизненного характера, она могла писать, отвечая на разнообразные требования изданий. Критик

писал: «Она старалась думать о настроениях читателей разных

уровней – от детских и юношеских журналов до серьезных художественных изданий, ломала голову, роняя слезу» [Т.9, с.371], но порицал ее за это, пользуясь такими фразами, как «ни позиции в поэзии, ни стиля…», «произвольность личности Акико поздних лет». Действительно, собрания стихов свободного стиля поэтесса не оставила, после 1929 г. не вышло ни одной книги.

У Акико много действительно мощных стихов, но и много

«произвольных», как выражался Кимата, но я предлагаю несколько иную трактовку. Дело в том, что в трактате о танка «Как слагать песни» в главе «Вечный дилетант» автор говорит:

«Я ставлю целью сочинять танка истинного чувства (нового, оригинального истинного чувства), но я произвольно достигаю своей цели <…>

Когда принимают решение стать литератором, исходят из собственного мнения. “Свое” – это мнение индивидуума. Это чело — век сам желает, по мере собственных способностей, окунуться в ак — тивную деятельность, сам желает испытать полноту жизни. Человек сам действует в политике, экономике, на производстве – везде, с

интересом и страстью. Человек хочет выразить себя в живописи, на сцене, в научной статье, в музыке, в прозе, драме, поэзии. Или в воспоминаниях, в любой подходящей форме <…> Таким образом, он вечно ведет себя как дилетант» [Т.13, с.58–59].

«Сегодня я не отделяю жизнь от искусства», – продолжает излагать автор в том же ключе [Т.13, с.26]. В этом усматривается виталистическая тенденция эпохи Тайсё. С этими высказываниями пересекаются положения, которые излагает Мусянокодзи Санэацу, усиленно пропагандировавший свободное развитие талантов во всех областях искусств1.

Однако обладательница подобных идей тяготела к символизму в танка. В эссе она придерживалась нестандартной позиции в дискус — сиях, посвященных освобождению женщин, выражала свое мнение по поводу обострившейся классовой борьбы. Стихи отвечали запро — сам средств массовой информации, как говорил Кимата Осаму. Мно — гие стихи предназначались молодому поколению. Она осознанно применяла разговорный язык, обращаясь к широкому кругу чита- телей. К ранним произведениям относится стихотворение «Задаю себе вопросы, сама отвечаю на них».

«Что такое Я?» – спрошу вот так,

И все вокруг отступает на задний план, Окружается белой тишиной. Действительно, никто мне не ответит, Саму себя спрошу об этом.

«Что такое Я?» – вот так спрошу,

«Любовь», «Ненависть», «Радость», «Злоба» – имена называя,

Четыре женщины появятся передо мной. И двое мужчин вслед за ними,

Их имена – «Ум» и «Доверие».

Здесь представлены составляющие компоненты Я – чувствен- ность (в женском облике) и рационализм (в мужском). Однако это

1 Мусянокодзи Санэацу (1885−1976) – японский писатель, драматург, поэт, критик. Ключевой представитель литературного общества «Сиракаба» («Белая береза», 1910−1923), которое занималось распространением идей западной эстетики.

всего лишь ответ на внешнее воздействие, а рассказчик удаляется с первого плана. Но автор продолжает:

Но тут я сама хладнокровно

На ту, на «себя», взглянула.

«Что такое Я?» – отвечаю, Но истинно, ах! я немею, А тело пускается в пляс.

Внутреннее Я приходит к самопознанию, что доказывают слова

«пускается в пляс». На протяжении 1910-х гг. ключевыми были

слова «индивидуальность», «эго», но так, как Акико искала «себя изначальную», не делал никто. А то тело, которое «пускается в пляс», является и вполне материальным телом и телом, «сози — дающим» новую жизнь. В этих стихах Акико говорит о причинах, которые привели к переходу от естественно-научной «энергии жизни Вселенной» к религии. Стихи «Первые родовые потуги»:

Рожать – это, правда, Единственная стоящая работа, Взрывающая мое тело.

Ничего не поделать…

Вот именно она такая, Акико, из плоти и крови! Это проходит красной нитью и в стихах, и в танка, и в ее трактатах о поэзии. Все это является особенностью воззрений Акико, которые хоть и разви — вались наряду с витализмом и приобрели многое от идей немецкой

«философии жизни», но основы «самого чистого Я» все-таки

разошлись с «энергией жизни Вселенной».

Стихотворение «Новые люди» подразумевает движение за женские права, в нем чувствуется, что «все чего-то ждут», но оно заканчивается выкриком: «Тело мое танцует, и кроме него / У меня ничего нет!»

Материал взят из: Япония и современный мир : сборник статей

(Visited 2 times, 1 visits today)