СОЦИАЛЬНЫЕ И ФИЛОСОФСКИЕ СИМВОЛЫ В РОМАНЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ»

Главная » Лингвистика » СОЦИАЛЬНЫЕ И ФИЛОСОФСКИЕ СИМВОЛЫ В РОМАНЕ Ф. М. ДОСТОЕВСКОГО «УНИЖЕННЫЕ И ОСКОРБЛЁННЫЕ»
Лингвистика Комментариев нет

Символический пласт в романе Ф. М. Достоевского «Униженные и оскорблённые» ос — вещён не достаточно полно, данный вопрос требует более глубокого изучения в связи с

«переходным» характером произведения, которое стало неким эскизным вариантом зрелых романов писателя. Необходимо отметить, что в «Униженных и оскорблённых» можно выде — лить такие категории символов, которые нашли своё место в поздних романах Достоевского: символы православной веры; символика солнца; символическая антитеза город – деревня; состояния болезни героев и т. д.

В связи с этим в данной статье выделены в тексте романа «Униженные и оскорблённые»

наиболее значимые категории символов и проанализирован их семантический ряд.

А. Ф. Лосев полагал, что многозначные и глубокие по своему содержанию символиче — ские образы пронизывают всё творчество Достоевского, и в частности роман «Униженные и оскорблённые». Одним из наиболее значимых, по его мнению, является символ косых лучей заходящего солнца, который фигурирует в произведениях писателя неоднократно и стано — вится своего рода символическим лейтмотивом в прозе Достоевского. Лосев отмечает, что в процессе прочтения символа невозможно прийти к однозначной его трактовке, поскольку один и тот же символический образ в разных контекстных ситуациях способен вбирать в себя кардинально противоположные значения. Так и образ косых лучей заходящего солн-

ца не однозначен и противоречив. «С одной стороны, это символ щемящей тоски, насту — пающего конца и кончины, невозвратимой силы и молодости, погибших надежд и бес — плодных упрёков, всегда таящий, однако, в себе нечто сладостное, красиво-грустное и задумчиво-скорбное. С другой стороны, од — нако, этот символ Достоевского указывает на светлое и возвышенное среди этих болот, грязи, вечно моросящего неба, злого и упря — мого, сердитого города» [4, с. 180].

В романе «Униженные и оскорблённые» символ косых лучей заходящего солнца встре — чается несколько раз и каждым своим появ — лением предваряет важнейшие, переломные события в жизни героев. Роман начинается с описания Иваном Петровичем мартовско — го солнца в Петербурге, вселяющего силу и надежду на лучшее. Рассказчик отмечает его целительное воздействие на душевное и пси- хологическое состояние человека. «Я люблю мартовское солнце в Петербурге, особенно закат <…> Вся улица вдруг блеснёт, облитая ярким светом. Все дома как будто вдруг за — сверкают. Серые, жёлтые и грязно-зелёные цвета их потеряют на миг всю свою угрю — мость; как будто на душе прояснеет, как буд — то вздрогнешь или кто-то подтолкнёт тебя локтем. Новый взгляд, новые мысли… Уди- вительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!» [3, с. 169]. Но вскоре «сол — нечный луч потух; мороз крепчал и начинал пощипывать за нос; сумерки густели; газ блеснул из магазинов и лавок» [3, с. 170]. Ма — ло-помалу на город опустился вечер, померк солнечный луч, и наш герой возвратился в привычный для него водоворот повседнев — ных забот. Однако его не покидает тревож — ное предчувствие чего-то значительного. И таким переломным событием в жизни героя становится судьбоносная встреча с Иереми — ей Смитом.

Однако знакомство Ивана Петровича со Смитом продлилось не долго, оборвавшись внезапной смертью таинственного старика, судьбой которого искренне заинтересовался рассказчик. И здесь важно вспомнить эпизод

двух смертей, насыщенный символическим подтекстом. Старик умирает под забором дома сразу после того, как околела его соба — ка Азорка. Р. Г. Назиров отмечает, что «смысл этой метафоры очень жесток: собачья ста- рость, собачья смерть» [5, с. 23]. И, тем не менее, несмотря на пугающее своей бесцель — ностью существование, образ старика Сми — та прочно вошёл в судьбу Ивана Петровича и стал для семьи Ихменевых своеобразным, поучительным примером, знаком неприми — римости, неспособности к прощению и еди — нению с близкими людьми.

О трагических событиях жизни Смита рассказчик узнаёт от его внучки Нелли, зна — комство с которой также предвосхищается иллюстрацией солнечного луча, ворвав — шегося в скромную обитель Ивана Петро — вича. «Погода была ненастная и холодная; шёл мокрый снег, пополам с дождём. Толь — ко к вечеру, на одно мгновение, проглянуло солнце и какой-то заблудший луч, верно из любопытства, заглянул в мою комнату» [3, с. 207]. Вслед за солнечным гостем квартиру рассказчика посещает внучка Смита, впо — следствии разделившая его существование и как луч солнца осветившая дорогу к прими — рению в семье Ихменевых.

Героиня вошла в жизнь Ивана Петрови — ча, сопровождаемая светом, солнечными лучами озарила бытие людей, приютивших её, и доживала последние дни, следя за дви — жением заходящего солнца. Закат солнца в данном случае, символизирующий кончину, в равной мере относится как к жизни самой Елены, предупреждая о её смерти, так и к лю — бящим её людям, для которых кончина Нел — ли сопоставима с закатом чрезвычайно важ — ного этапа их бытия.

Однако пронзительность символа косых лучей заходящего солнца не была бы столь явственно ощутима вне оппозиции с другим не менее значимым символом, каковым явля — ется образ Петербурга. «Достоевский прежде всего противопоставляет эти косые лучи за — ходящего солнца мрачному и злому виду ста- рого Петербурга, который всегда переживал-

ся Достоевским как некий призрак и мутное наваждение» [4, с. 180]. Контраст «усиливает» обычную обстановку жизни угрюмого города, вселяющего тревогу в сердца героев, судьбы которых и без того наполнены бесконечной чередой страданий, потерь и бедствий. Мету — щееся душевное состояние действующих лиц романа ещё более обостряется на фоне дис — гармоничного пространства Петербурга со всеми его грязными домами, сырыми и тесны — ми комнатами-углами, напоминающими по — греба, гробы, сундуки, отнимающего послед — нюю надежду на счастливое будущее, а вместе с тем нравственное и физическое здоровье героев. «Дом обрисовывается, как обособлен — ный мирок, живущий своей таинственной жизнью, влияющий так или иначе на судьбу своего обитателя». [1, с. 37] Закопчённые и неуютные каморки, туманные улицы, низко нависающее и давящее небо – все это непре — менные атрибуты Петербурга – символа изо — лированности человеческого существования, утраты личностной связи героев, болезненно — го одиночества.

Описывая петербургскую жизнь своих героев, Достоевский всякий раз посред — ством воспоминания отсылает их в «милое детство», и тем самым противопоставляет город-«призрак, порождённый человеком в его отщепенстве и скитальчестве», деревне, изображая персонажей в тот период време — ни, когда «на небе было такое ясное, такое не — петербургское солнце», когда «кругом были поля и леса, а не груда мёртвых камней» [3, с. 178; 2, с. 27; 3, с 178]. В дни юности, про — ведённые на природе, ничто не сдерживало душевных порывов героев. Леса, поля, парки, деревенский воздух – все эти компоненты счастливой жизни, по мнению Достоевского, делали мир героев объёмным, а существо — вание осмысленным и целенаправленным.

«Вот почему, как правило, положительные герои Достоевского, цельные натуры, об — ретают душевное равновесие на природе, в деревенском уединении, где в отношениях людей, по мнению писателя, гораздо больше “нормы”, здоровья» [6, с. 101].

Помимо пространственных символов, раскрывающих социальные и философские проблемы в романе «Униженные и оскор — блённые», не последнюю роль играют сим — волы, а точнее, группа символов, глубоко характеризующая историю нравственного падения действующих лиц романа. К таким символам необходимо отнести физические недомогания и болезненные состояния пер — сонажей, церковную символику, бытоописа — тельные элементы романа.

В «Униженных и оскорблённых» в целом создаётся весьма нездоровая атмосфера – по ходу движения сюжета болезнь настига — ет почти всех главных героев. Центральное действующее лицо, рассказчик Иван Петро — вич, пишет свой роман, находясь в больни — це в ожидании собственной смерти; Наташа, оставляя родительский дом, замечает: «Я… нездорова»; сирота Нелли, ищущая приюта у Ивана Петровича, неоднократно пугает молодого писателя приступами эпилепсии; наконец, Николай Сергеевич Ихменев, в продолжении всего романа неоднократно испытывает сильнейшее недомогание, а в день примирения с Наташей «Николай Сер — геевич был очень расстроен и болен и по — лулежал, протянувшись в своём покойном кресле, бледный и изнеможённый, с головой, обвязанной платком» [3, с. 194; 3, с. 407].

Рассматривая каждый случай в отдель — ности, приходим к пониманию того, что не — здоровье персонажей в романе – это всегда физическое проявление душевного опусто — шения, преддверие или, напротив, следствие духовного падения. Не случайно, что роман начинается с описания кончины Смита, уми — рающего на руках у Ивана Петровича. Здесь смерть является не только фактом физиче — ской немощи старого человека, но прежде всего метафорическим образом душевной чёрствости, и глубже – духовного разложе — ния героя, не сумевшего простить умира — ющую дочь и таким образом утратившего смысл существования. Доживая свои по — следние дни в полном одиночестве, забыто — му и никому не нужному старику остаётся

лишь одно – уйти из жизни вслед за своей душой, уже давно погибшей. Однако полу — чается, что память окончила путь. Память о Смите не растворяется окончательно в не — бытии, благодаря его внучке Нелли, которая воочию наблюдала всю жестокость поступка деда по отношению к её матери. И этот на — глядный пример чёрствости и непримири — мости заронил в душу Елены зёрна гордости и презрения ко всем обидчикам и недобро — желателям и породил разрушительную фи — лософию, культивирующую обиду как некий оправдательный повод протеста к жестокому миру. Однако жизнь вопреки, а не в согласии с самой собой и окружающей действитель — ностью, отравила все лучшее в душе героини низменными чувствами и помыслами, исто — щила её физические силы, а затем её суще- ствование и вовсе прекратилось, лишенное какого бы то ни было смысла.

Вслед за смертью маленькой сироты при — ходит ожидание кончины Ивана Петровича, который записывает роковые события своей жизни, находясь в больнице и доживая там свои последние дни. Смертельная болезнь рассказчика вполне обоснована – Иван Пет — рович, принеся в жертву судьбу Нелли ради счастья семьи Ихменевых, более не имеет права на жизнь. Искренно любящий Ната — шу и мечтающий облегчить её участь, рас — сказчик не находит никакого иного способа смягчить сердце её обиженного отца, как только поведать с помощью Елены о похо — жей истории её проклятой и непрощённой матери. Однако поглощенный воссоединени — ем близких людей, Иван Петрович, кажется, вовсе не заботится о хрупком, надломленном душевном и физическом состоянии Нелли, которое ещё более усугубляется после бо — лезненных воспоминаний. Таким образом, судьба маленькой героини становится сво — его рода жертвой, принесённой Иваном Пе — тровичем ради восстановления утраченной гармонии семейных взаимоотношений. Но цена оказалась слишком высокой, и поэтому смерть рассказчика явилась своего рода рас — платой за невольно отобранную жизнь.

В свою очередь Николай Сергеевич Ихме — нев, вычеркнув единственную дочь из жиз — ни, во всё время разлуки с ней находится в болезненном состоянии. Обида и разочаро — вание не дают покоя старику, а более всего гордость, мешающая сделать шаг к примире — нию. В данном случае необходимо обратить внимание на два вещественных символа в романе, раскрывающих сложное состояние уязвлённой гордости в связи с нереализо — ванным чувством любви. Речь идёт прежде всего об эпизодах с медальоном и разбитой чашкой. Первый символ связан с историей Николая Ихменева и обращает внимание на мучительную, скрываемую от посторонних, а в какой-то степени и от самого себя любовь к дочери, которую тот не имел возможности выразить и прятал за воспоминаниями о прежней жизни, в которой видел единствен — ную отраду. Именно поэтому эффект от вне — запно обнаруженного медальона смутил ге — роя и «безумная ярость сверкнула в глазах его. Он схватил медальон, с силою бросил его на пол и с бешенством начал топтать ногою» [3, с. 223]. Униженный Ихменев, стыдясь сво — его чувства и досадуя на случайное разобла — чение сокровенных переживаний, разжигает в себе обиду больше прежнего, оправдывая свое эмоциональное состояние недостойным поступком Наташи. Но, как видно из текста произведения, экспрессивное поведение ста — рика лишь внешняя реакция на непредви — денное обстоятельство, разрушившее тайну и позволившее постороннему наблюдателю вторгнуться на территорию личного, береж — но охраняемого пространства героя.

Другой главной героине романа, Нелли, также непросто объявить своё зарождаю — щееся чувство любви к молодому писателю. Бесконечные разговоры Ивана Петровича о Наташе, походы к ней и неумение угадать страданий Нелли ранят душу юной героини и вызывают в ней противоречивые, подчас импульсивные эмоции, провоцирующие на не вполне адекватное поведение. Ласковое и проникновенное настроение Елены нередко сменяется внезапной замкнутостью, угрю-

мостью и даже ожесточением по отношению к рассказчику, когда в беседах снова и снова появляется навязчивое упоминание о его любимой Наташе. Оскорбленная невнима — тельностью Ивана Петровича, Нелли не вы — носит его заботы о себе, как о ребёнке, как о человеке, который нуждается в помощи. В отчаянии растравляет она свою душу, но, не справившись с мощью душевного гнёта, в неистовстве разбивает чашку, освобождая себя тем самым от мучающих переживаний, и этим действием обнажает драму непонятой и невольно отвергнутой любви. Но на этом Нелли не останавливается. Целый день геро — иня просит милостыню на улицах Петербур — га, чтобы купить новую чашку, похожую на ту, что она давеча разбила. Однако, застиг — нутая врасплох Иваном Петровичем Елена нечаянно роняет приобретённый предмет на мостовую.

Дважды разбитая чашка в романе – мно — госоставный символ. Если в первом эпизоде чашка становится символом незамеченной первой и, как оказалось, последней любви Елены, то во втором она вбирает в себя, оче — видно, иное значение, связанное со стыдом героини, вызванным осознанием неспра- ведливого отношения к близкому человеку, устроившему её судьбу. Эпизод со второй чашкой как бы говорит о разбитой или, дру — гими словами, побеждённой гордости Нелли в отношениях с Иваном Петровичем.

Интересно отметить, что ещё одним про — явлением физического недомогания персо — нажей, поддавшихся влиянию низменных эмоций и отдалившихся от нравственно — го идеала в «Униженных и оскорблённых», непременно становится приступ удушья. Связано это, как нам кажется, с духовным омертвением персонажей, греховными по — мыслами, действиями, чувствами. Напри — мер, Николай Ихменев, глубоко обиженный на дочь и находящийся в состоянии нервно — го срыва, выкрикивает в её сторону прокля — тия «задушаемым голосом» [3, с. 224].

Покидая родительский дом, Наташа шеп — чет Ивану Петровичу: «Душно! <…> сердце

теснит… душно!» [3, с. 195]. Из контекста жалобы очевидно, что героиня испытыва — ет душевное недомогание, её терзает мука жестокого выбора между родителями и лю — бимым Алёшей, который, как подчёркивает Достоевский, «сделался идолом в доме Их — меневых» [3, с. 183], а более всего для самой Наташи. Поклоняясь идолу страсти и при — нося ему в жертву всё самое лучшее, герои — ня порывает связь с миром, где главенству — ют духовные ценности, и обрекает себя на тяжёлые испытания и душевную смуту. Это обстоятельство в жизни Наташи, её уход из родительского дома под «звук колокола, призывавшего к вечерне» [3, с. 194], стано — вится здесь символом погребения прежней жизни и возвещения нового этапа переоцен — ки духовных ориентиров. Мир героини вы — нужденно сужается до пределов небольшой квартиры, ставшей не только пристанищем отвергнутых любовников, но и в некотором роде убежищем, скрывающем героиню как от проблем большой жизни, так и от обмана и невольного предательства Алёши Валков — ского, который, возвращаясь однажды к На — таше после очередной лжи, находит свою лю — бимую «в углу, между шкафом и окном. Она стояла там как будто спрятавшись, ни жива, ни мертва» [3, с. 234]. Угол в данном случае представляет собой не столько простран — ственный символ, сколько философско-пси- хологический, помогающий понять чувства героини и одновременно с этим выразить от — ношение писателя к жизни. Осознающая не — нормальность союза с Алешей, Наташа тем не менее находится под властью страстной любви и не решается освободиться из плена чувств, загоняя себя тем самым в угол отно — шениями, лишёнными духовной наполнен — ности.

Завершая анализ наиболее значимого ряда символов в романе «Униженные и оскор — блённые», необходимо отметить, что, благо — даря использованию уже существующей и разработке авторской символики, Достоев — ский в своём «переходном» произведении сумел сделать акцент на вопросах духовного

совершенствования героев. Поэтапный ана — лиз эволюции важнейших проблем в романе

«Униженные и оскорблённые» посредством художественной символики вывел творче — ство Достоевского на более высокий уровень философского осмысления глубинных проб — лем современной ему действительности.

Материал взят из: Вестник МГОУ «Русская филология». — №6 — 2012

(Visited 25 times, 1 visits today)