Природа профессионализма

Главная » Журналистика » Природа профессионализма
Журналистика Комментариев нет

Журналисты не разделяют единого подхода к журналистике. Их восприятие варьируется от идеалиста как гипотетического образа независимого журналиста до пропагандиста, реального агента политической коррупции в обществе. Между этими крайностями журналисты находят себя профессионалами трех типов: специалист, гуманист, художник. Эти пять типов профессионалов в журналистском сознании соответствуют пяти типам аттитюдов (подходов), которые журналисты практикуют в работе: персональное принятие решения (идеалист), халтура (пропагандист), интеллектуальность (специалист), этика (гуманист), творчество (художник). Интересно, что большинство предпочитает персональное принятие решения в работе. Однако в своем восприятии профессии только буквально несколько имеют идеалом тип независимого журналиста, в то же время признаваясь, что он невозможен на практике, и никто не включает автономию и независимость в набор необходимых качеств для профессионала. Из этого следует, что персональное принятие решения в работе ─ “я сам” ─ не соотнесено в журналистском сознании с понятием независимости и автономии. То есть, оба поколения имеют традиционное (советское) представление о профессиональной работе журналиста как о производной от правящей власти.

С другой стороны, такое восприятие со всей очевидностью есть следствие их ежедневной практики. На штатной работе журналист принимает решение в рамках редакционной политики и самоцензуры. На второй, дополнительной работе он/она выступает больше в роли специалиста по PR, делая материал в

коммерческих целях, для продвижения на рынке товаров, услуг, персон и самой организации. Оба поколения едины в стремлении удовлетворить нанимателя. Их восприятие профессионализма тождественно качеству работы, что по сути есть советская концепция мастерства, основанная на владении журналистскими жанрами.

Это свидетельствует, что российская журналистика пока больше развивается в своем собственном контексте и на практике мало испытывает влияние западных идей. Профессионализация идет в рамках отечественного, не универсального измерения, когда сохраняется старая концепция профессионализма, сведенная к техническому мастерству, без какой-либо потребности в автономии, независимости и саморегуляции. Соответственно, проявляются другие критерии профессионализма, нежели те, что приняты в западной журналистике.

В противоположность западной склонности к нейтральному, дистанцированному, индифферентному информированию российские медиа и журналисты развивают вовлеченную (персональную) журналистику. Вовлеченность, унаследованная от советской школы журналистики, сопровождающаяся ролями пропагандиста и организатора, подразумевает активное участие журналиста в политических и социальных процессах. Она культивирует творческое, политическое, нестандартное выступление, известное как публицистика. В нынешнее время публицистика продолжает считаться «одной из самых высоких ступеней журналистского творчества» (Виноградова, 2000, 45). Последние драматические события: коллапс советского государства, шоковые реформы, чеченские войны только усилили журналистский интерес к происходящему.

Личная вовлеченность как неравнодушие, с одной стороны, и ангажированность, с другой, уходят

корнями в советскую традицию и сегодня продолжают выступать как нормы журналистской практики и формировать особенности профессиональной культуры. По-прежнему идея мессианства дает себя знать в стремлении журналистов вести за собой массы. При этом медиа, участвуя в основных политических событиях, прежде всего в выборных кампаниях, претендуют на роль четвертой власти, стараясь быть в союзе с первыми тремя. А журналисты сохраняют концепцию профессионала как влиятельного игрока в политической жизни общества. Тем самым они развивают профессионализм, имеющий мало общего с демократией, но более приверженный идеям государственности и авторитаризма.

Восприятие профессиональной ответственности среди российских журналистов, с одной стороны, совпадает с соответствующим восприятием западных журналистов ─ информировать людей, а с другой стороны, оно радикально расходится в своем понимании роли медиа. Тогда как западные журналисты видят ответственность перед аудиторией в расследовании того, о чем говорят официальные власти, российские журналисты видят ответственность перед властью в соблюдении правил игры. Такое совмещение несовместимых тенденций (информировать и соблюдать правила игры) показывает, что журналисты используют практику двойного стандарта, когда основную ответственность они несут перед нанимателем (интересы медиа-учредителей, спонсоров и рекламодателей) и остаточную ─ перед аудиторией.

В сравнении с журналистами советского времени нынешние получили определенную свободу на рынке труда и в профессиональной деятельности. Так, если советские журналисты были по сути государственными “крепостными” и терпели все идеологические, организационные, географические, тематические и прочие ограничения, современные журналисты действуют как автономные наемные работники, делая собственный выбор места работы, формы трудовых отношений, методов работы, тем и преследуя собственные интересы в заработке и престиже. В основном не имея специального образования и опыта, новое поколение получило свободный доступ в профессию, в которой уже нет старых советских запретов, но есть новые экономические и политические формы давления.

Принадлежность к профессиональной ассоциации не является признаком профессионализма. Оба поколения воспринимают профессионализм больше как индивидуальное, нежели коллективное дело. В их понимании понятие профессионал не включает ни одной характеристики журналистского сообщества и групповых норм. В рамках российской концепции профессионализма такое восприятие естественно. Однако это ведет к тому, что между журналистами слишком мало согласия и взаимного понимания в работе. Нынешняя ситуация отягчена еще и тем, что в журналистике работают разные поколения: советские практики, обученные и натренированные в советской школе журналистики,

социализированные через Союз журналистов и воспитанные с убеждением, что журналистика ─ это социальное служение, и постсоветские, многие без профессионального образования, без принадлежности к профессиональной ассоциации, с собственными личными интересами в профессии.

Советские практики стараются укрепить корпоративную солидарность через взаимную поддержку в профессии и жизни, в том числе через участие в деятельности Союза журналистов. Постсоветские практики, напротив, не стремятся к корпоративной солидарности. Только незначительная часть ограничивает себя неписаными правилами поведения, основанными на взаимной лояльности и этических нормах в отношении всех участников коммуникации: коллег-журналистов, источников информации, аудитории. То есть, саморегуляция журналистов носит случайный и локальный характер. Чаще она проявляется в рамках внутреннего распорядка редакции. Атомизация журналистов делает каждого и профессиональное сообщество в целом легко уязвимым со стороны внешних и внутренних давлений, держит журналистов в подчиненной позиции наемных работников, а не свободных профессионалов, самостоятельно принимающих решения, и понижает статус профессии журналиста в обществе.

Материал взят из: Российский журналист в контексте перемен медиа Санкт-Петербурга – Пасти С.

(Visited 1 times, 1 visits today)