Названия буддийских храмов Киото и японские народные легенды

Главная » География » Названия буддийских храмов Киото и японские народные легенды
География Комментариев нет

А. Р.Садокова

История и культура «великих» городов мира всегда сложны и многолики. С ними оказываются связанными столько событий и

1 Томияма Кадзуюки. Хандзай то кэйбацу. С.278.

людей, что, кажется, всевозможным историям о том, что удиви- тельного случилось в этом «великом» городе, нет числа. Для Япо — нии городом, где на протяжении многих веков сходились все дороги и пересекались тысячи судеб, была старая столица – вечный город Киото.

Как известно, историю вечного города можно читать по многим

источникам: будь то его архитектура или картинные галереи, древ — ние манускрипты или заметки путешественников. А можно обра — титься и к особой истории города – посмотреть на него через призму легенд и преданий, которые пишут свою собственную, фольклорную историю. В ней как много правды, той, которая, быть может, ускользнула от внимательных глаз древних летописцев или была сочтена недостойной внимания, так и много вымысла, в который так хочется верить… Тем более, что подтверждение

«правде» вымысла находишь на каждом шагу, на каждой улочке вечного города.

В Киото, чтобы прочитать уникальные страницы фольклорной истории надо, прежде всего, пройтись по буддийским храмам. Хотя сделать это в полном объеме практически невозможно. Храмам

просто нет числа! Если поставить перед собой цель изучить фольк-лорную историю всех – жизни не хватит! Ведь каждый буддийский храм в Киото обладает целым набором удивительных легенд и преданий о чудесах, происходивших в самом храме или его окрест — ностях. Одни их них повествуют о полных чудес житиях известных настоятелей и монахов, другие – о божественных предзнамено — ваниях и явлениях людям богов, третьи – о необычных событиях, изменивших жизнь и судьбу храма.

Особое место в этом ряду занимают легенды и предания оно- мастического плана, повествующие о возникновении экклезиони — мов, то есть названий храмов. В них сохранились фольклорные сведения, как о появлении названий самих храмов, так и о возник — новении названий разных объектов на территории этих храмов.

Как представляется, японские экклезионимы, связанные с буд-дийскими храмами, можно условно разделить на четыре группы.

1. Названия, содержащие строго буддийскую «тематику». Эти названия всегда значимые и благопожелательные, они сохраняют представления о буддийской чистоте и праведности. В Киото это названия таких храмов, как Тофукудзи – «Храм восточного сок-

ровища», Дайтокудзи – «Храм великой благодетели» и многих- многих других.

2. Названия, возникшие в результате удивительного события,

случившегося в этом храме, как следствие храмового чуда. В этом случае экклезионим «во след чуду» является единственным наз — ванием храма.

3. «Вторые названия». К этой группе следует отнести храмы, которые, имея свое официальное название, повсеместно обозна — чаются под своим «вторым» именем, ставшим со временем гораздо более распространенным, практически единственным. Это «второе имя» возникло также в результате удивительных событий, нередко исторически частично подтвержденных.

4. «Вторые названия». Но в отличие от предыдущей группы,

сюда следует отнести храмовые названия, которые имеют исклю- чительно народную этимологию, широко известную, но никак не закрепленную официально. У храмов этой группы есть свои строго установленные, хорошо известные названия, но на бытовом уровне эти храмы обозначают по их «второму имени», которое напоминает о неком историческом или легендарном эпизоде в жизни храма.

Совершенно очевидно, что экклезионимы первой группы могут

и должны рассматриваться c точки зрения истории религии, тради — ций называния храмов в системе японского буддизма. А вот назва — ния второй, третьей и четвертой групп зачастую имеют непо — средственное отношение к народной культуре и фольклору японцев, потому что возникают, как правило, на основе народных легенд и преданий. То есть фольклорная традиция становится важным оно — мастическим источником при создании японских экклезионимов.

При этом надо отметить, что названия храмов, которые мы условно относим ко второй и третьей группам, звучат достаточно необычно для неподготовленного посетителя. И тогда на помощь приходят местные легенды и предания, которые предлагают свою версию возникновения столь необычного названия. Нередко фольк — лорная версия принимает статус «официальной», и храмы, «согла — шаясь» с ней, всячески культивируют ее – ведь в таких фольк — лорных версиях обязательно есть элемент чуда, что лишний раз доказывает особое предназначение храма. Рассмотрим названия таких храмов и связанные с ними храмовые легенды подробнее.

Итак, ко второй группе мы отнесли названия храмов, ставшие официальными, но при этом не имеющие никакой явно выраженной буддийской направленности. Примером для иллюстрации может служить название буддийского храма Канимандзи, которое перево — дится как «Храм полный крабов».

Этот храм не относится к тем, которые непременно хотят

посетить туристы, приезжающие в Киото. Этот небольшой храм, стоящий на пути в другую древнюю столицу − город Нара, сегодня оказался в гуще городской жизни и находится среди жилых кварталов. Однако имя его хорошо известно в Киото. Во-первых, храм Канимандзи обладает одним из национальных сокровищ – бронзовой статуей сидящего Будды-нёрай, созданной еще в VII− VIII вв. Во-вторых, как принято считать, история создания храма была поистине удивительной.

Чудесная история создания храма, сегодня бытующая в форме народной легенды, была записана и в нескольких литературных памятниках, в том числе в «Стародавних повестях» («Кондзяку моногатари», XI в.). Она бытовала и в устной традиции.

Согласно «храмовой версии», храм во имя богини милосердия Каннон был создан после того, как с одной из прихожанок другого местного храма случилась удивительная история. Добрая девушка за небольшую монетку выкупила у детей краба, с которым те играли. А ее отец тем временем ненароком пообещал змее на поле отдать свою дочку в жены. Так случилось, что в тот же вечер явился к ним в дом юноша и потребовал отдать ему невесту. Отец не на шутку испугался и отказался отдать дочь.

Тогда юноша превратился в огромного змея, обвил их домик и стал медленно сжимать его. Девушка и ее родители поняли, что страшной смерти им не избежать, и стали они изо всех сил молиться богине Каннон, прося ее о милосердии. И случилось чудо: вдруг все стихло и до утра не раздавалось больше ни звука. А на утро прибежали соседи, помогли девушке и ее родителям выйти из дома. И тут все увидели, что вокруг дома лежит огромный змей, разорванный на мелкие кусочки, а рядом снуют тысячи и тысячи крабов. Тогда все поняли, что это сама богиня Каннон послала крабов на помощь несчастной девушке, которая всегда чтила богиню милосердия и молилась ей. В знак благодарности за спасение своего сородича они и помогли девушке избежать смерти.

Рассказывают, что именно после этого счастливого избавления и был построен новый храм в честь богини Канон, который сразу же получил свое удивительное название – Храм, полный крабов1.

Интересно, что в разных провинциях Японии бытовали вариан- ты этой истории. Например, рассказывалось, что отец спас на поле лягушку, которую собиралась съесть змея, и тогда не крабы, а лягушки пришли на помощь девушке. Или повествовалось о том, что на помощь девушке бросился ее истинный жених и именно он построил новый храм в знак благодарности богине Каннон. Однако ни в одном из этих вариантов не указывалось на конкретный храм и тем более на храм, в названии которого угадывался бы известный эпизод. Но в любом из фольклорных вариантов определяющей была идея онгаэси – идея благодарности за оказанную помощь. В фольклорных вариантах речь всегда шла о спасении маленького животного от змея, воспринимаемого в японской народной тради — ции как демонологическое существо, хозяин темных непроточных вод. Также просматривалась идея возвышения культа богини Кан — нон, а сами истории всегда имели ярко выраженный дидактический характер, напрямую связывая чудесное спасение девушки (в ряде вариантов − ее родителей) лишь с истинной верой в милосердие и значимость богини Каннон.

Не менее интересны истории происхождения названий храмов, которые мы отнесли к третьей группе. Это храмы, у которых их

«вторые» названия обрели статус официальных. В этой связи можно вспомнить маленький горный храм Такигутидэра в окрестностях Киото, в местечке Сага. Несмотря на то, что сегодня, как и столетия

назад, это по-прежнему отдаленный храм, к которому ведут лесные горные тропы и поросшая мхом старая каменная лестница, события, связанные с ним, упоминаются еще в памятнике XIII в. «Повести о доме Тайра» («Хэйкэ моногатари»).

Многие бы удивились, узнав, что Такигутидэра – это не офи — циальное название храма. Хотя именно эти иероглифы написаны на храмовых воротах, так он обозначен на указателях, и только под

1 Кёто но тэрадэра но мукасибанаси (Народные сказания буддийских храмов

Киото). Нара, 1996. С.11−14.

этим именем его можно сразу найти на сайте буддийских храмов

Киото. Первоначально он именовался Одзёин-Санходзи, то есть

«Храм упокоения − Храм трех сокровищ», или просто Одзёин –

«Храм упокоения». Однако события далекой самурайской эпохи, события XII в., постепенно стали менять в сознании людей обоз — начение этого храма, и народное название стало официальным.

События той далекой поры были связаны с романтической и полной драматизма историей любви монаха по имени Такигути — нюдо и красавицы Ёкобунэ. В «Повести о доме Тайра» − знаме — нитом произведении японской литературы, написанном в жанре гунки («военные эпопеи»), в десятом свитке есть даже отдельная глава под названием «Ёкобунэ», где и рассказывается эта история. Здесь, правда, следует заметить, что «Повесть о доме Тайра» имела во многом фольклорные корни, так как история взлета и падения могущественного феодального рода Тайра записывалась от бродя — чих певцов-сказителей, а потом исполнялась этими бродячими певцами.

В «Повести» один из героев обращается за советом к от- шельнику по имени Такигути, и в связи с этим рассказывается история жизни самого монаха. Когда-то он был вельможей высо — кого ранга, происходил из семьи знатного самурая и влюбился в придворную даму по имени Ёкобунэ. Отец, узнав об этом, запретил сыну встречаться со столь незнатной особой. Сын не посмел ослушаться отца и, чтобы изгнать печаль и тоску, постригся в монахи. Он отправился в горный храм Одзёин и там проводил вре — мя в молитвах. Бедная Ёкобунэ, расстроенная, что ее возлюб — ленный даже ничего не сказал о своем намерении стать монахом, решила навестить его в горной глуши. Но, увидев исхудалую и заплаканную Ёкобунэ, Такигути сделал вид, что не узнал ее и ска — зал, что она ошиблась кельей. Позднее он прослышал, что она тоже постриглась в монахини и пребывает в городе Нара. Вот тогда он отправил ей стихотворение:

Грустил я доселе

Об участи скорбной твоей, А ныне ликую

При вести, что верным путем

Проследует к цели стрела…

А Ёкобунэ ответила ему на это:

Грустить не пристало

О суетной жизни мирской, Коль скоро на свете

Уж некому было сдержать

Полет одинокой стрелы…

Спустя время он узнал, что она скончалась от горя и печали. Как рассказывает «Повесть о доме Тайра», «услыхав об ее кончине, праведный Такигути стал еще усерднее предаваться молитвам и умерщвлению плоти, так что в конце концов отец простил ему грех своеволия, а все близкие люди, знавшие Такигути, прозвали его Отшельник с горы Коя»1.

Фольклорный вариант этой истории, на который ориентируются

в самом храме, более романтичен. Ёкобунэ и Такигути оказываются жертвами случая, и Такигути не отказывается говорить с девушкой, когда та приходит к нему в храм. Согласно народной легенде, Ёкобунэ подходит к келье, зовет Такигути, но он так погружен в священные тексты, что не слышит ее голоса. Бедной девушке ничего не остается, как покинуть это скорбное место. Далее храмовая легенда рассказывает следующее.

«…прошло время; вновь и вновь, много раз приходила в те края осень. И вот однажды монах по имени Такигути-нюдо шел среди полей и деревень и набрел на бедную хижину, а рядом с ней увидел свежий могильный холм. Удивился он и спросил, что это за холм. И тогда сказали люди, что зовется это место “Холм любви”.

Что-то неясное встрепенулось в груди монаха, и он снова спросил, почему же у этого места такое название. И сказали ему, что в этой хижине жила бедная старушка-монахиня, но недавно она заболела и умерла.

− А как же ее звали? – с волнением спросил монах.

1 Повесть о доме Тайра / Пер. со старояпон. И. Львовой. Стихи в пер. А. Долина. М., 1982. С.472.

− А звали ее Ёкобунэ, − ответили люди. – Говорят, что в молодые годы была она очень хороша собой и служила придворной дамой.

− Да… − только и протянул монах. А когда люди ушли, подошел к могильному холму, где покоилась Ёкобунэ, и, заплакав, сложил руки в молитве»1.

Считается, что именно после этих событий в храм Одзёин стали приходить люди и молиться за упокой несчастной Ёкобунэ. Около храма и сейчас стоит поросший мхом большой камень, постав — ленный здесь в память о стихотворении, написанном девушкой. Он будто бы стоит на том месте, где стояла Ёкобунэ, придя в храм к Такигути. Это место и сегодня считается «Холмом любви», потому что там покоится дух Ёкобунэ. В храме на самом почетном месте находятся две скульптуры: Ёкобунэ и Такигути сидят рядом, приветствуя всех, кто пришел в этот далекий горный храм. Это место моления душам несчастных влюбленных.

Совершенно естественно, что столь пристальное внимание к храму, и особенно к истории несчастной любви, связанной с ним, достаточно быстро способствовало переименованию храма. Снача — ла он получил «второе» имя, в котором запечатлелось монашеское имя героя, а затем это «второе» имя стало основным, перейдя в ранг официального.

Не менее яркие события способствовали и появлению «вторых»

названий тех храмов, которые мы определили как относящиеся к четвертой группе. Здесь речь идет о народных, бытовых названиях храмов, никак официально не закрепленных, но широко известных и постоянно напоминающих об интересном, поучительном или необычном факте из истории храма. Содержательный диапазон этих фактов необычайно широк – от эпизодов из жизни реальных исторических лиц до проявлений мистики.

Примером храма со «вторым» именем может служить храм, который получил «второе» название благодаря нежданному приезду известного в истории Японии политического деятеля. Официальное название этого храма Дзёдоин, это дзэн-буддийский храм.

1 Кёто но тэрадэра но мукасибанаси. С.47.

Таких храмов, живущих в тиши своей простой обыденной жизнью, в Киото, да и по всей Японии, великое множество. Тихий храм Дзёдоин всегда играл как бы второстепенную роль рядом с более крупными. Сначала он считался «Храмом ухода на покой» (Инкёдзи) при храме Хандзюин, стоящем поблизости. В нем нахо — дили приют старики, ставшие обузой для детей. Позднее Дзёдоин превратился в монашескую обитель при храме Конгай-комёдзи. Ничто не нарушало размеренной жизни храма. И потому так удив — лены и напуганы были обитатели храма, когда 1 октября 1587 г. к ним, в тихую и незаметную обитель, явился сам правитель Японии

− Тоётоми Хидэёси.

Рассказывают, что тогда Тоётоми Хидэёси намеривался провес- ти в роще Хитано большое чайное действо. Было приглашено много гостей, и были выбраны лучшие сорта чая. Но вот, по дороге в Хитано, попался правителю храм Дзёдоин. Слышал он, будто в этом храме течет из источника чудодейственная вода. Пришел, сел и говорит: «Хочу чаю!» Монахи пришли в ужас: храм был бедный, и никакого чая у них и в помине не было! Поняли они, что ждет их неминуемая гибель – был Хидэёси крутого нрава. И тогда, ни на что уже не надеясь, решили они подать Хидэёси пустой кипяток. Так и сделали. Ничего не сказал Хидэёси, отпил кипяток так, как будто это был лучший на свете чай. Замерли монахи. А Хидэёси вдруг расхохотался:

− Отныне будем называть ваш храм «Храмом, где чай в кипятке растворился», − сказал он. Допил кипяток и уехал.

Скоро узнали и в столице об этом случае, и стали с тех пор

называть храм Дзёдоин – храмом Тякурэндзи, то есть «Храмом растворившегося чая» 1 . Под этим названием храм известен и поныне, однако никто не забывает его официального названия – Дзёдоин.

Есть официальное название, которое всегда и всюду исполь — зуется, и еще у одного буддийского храма Киото, известного своим необычным «вторым» именем. История этого храма вновь возвра — щает нас к самурайской эпохе и времени создания «Повести о доме Тайра», то есть к XII−XIII вв. Храм, о котором пойдет речь,

1 Кёто но тэрадэра но мукасибанаси. С.50−53.

называется Дзёдзэндзи, но в округе его еще называют «Храмом, где покоится любовь».

Печальная история любви связана с именем реального истори-ческого лица – монаха по имени Монгаку (Эндо Моритоо). Досто — верных сведений о датах его жизни нет, но, если верить сохранив- шимся портретам, он дожил до старости и умер в почтенном воp — расте. Единственная, наиболее правдивая дата его жизни – 1199 г., когда Монгаку во второй раз был отправлен в ссылку, заподоз — ренный в политических интригах. Там он и скончался.

В «Повести о доме Тайра» монаху Монгаку посвящено довольно много страниц, но все они повествуют только о том вре — мени, когда Эндо Моритоо уже стал монахом Монгаку и оказался вовлеченным в круговорот бурных событий того времени 1 . Но широко известна история роковой любви Эндо Моритоо, совер — шенного им убийства и пострижения в монахи.

Как гласит храмовая легенда, знатный молодой воин Моритоо

влюбился в красавицу Кэса – жену видного вельможи. Он хотел за — получить красавицу любой ценой, и тогда Кэса, видя, что Моритоо не перед чем не остановится, согласилась на свидание с ним. Она позвала Моритоо в свой дом для того, чтобы он убил ее мужа. При этом женщина сказала, что он узнает мужа по мокрым волосам. Моритоо пробрался темной ночью в дом Кэса, нащупал на супру — жеском ложе голову с мокрыми волосами и отрубил ее. Каков же был его ужас, когда он обнаружил, что отрубил голову красавицы Кэса. Так женщина старалась сохранить верность мужу и избавить — ся от преследований Моритоо.

Храмовая легенда объясняет и происхождение нового названия этого храма. «Много времени прошло. И вот однажды пришел к могильному холму красавицы Кэса монах. Сложил руки и долго молился. И никто не слышал, как он повторял и повторял: “Кэса! Кэса!” Известен тот монах был под именем Монгаку, и не все знали, что раньше он носил имя Эндо Моритоо. Прошло время, и построил монах Монгаку рядом с могильным холмом храм и назвал его

Коидзукадэра, что значит “Храм, где покоится любовь”. Там, говорят, и пребывает дух несчастной красавицы Кэса»1.

Как видно, многие японские экклезионимы, и прежде всего

названия буддийских храмов Киото, имеют необычное происхож- дение, зачастую восходящее к удивительным событиям, переосмыс — ленным фольклорным сознанием. Связь ономастики и японского фольклора в данном случае очевидна, и благодаря знанию народных легенд и преданий можно лучше понять историю древних буддийских храмов Киото, а значит, японскую историю, культуру и литературу.

Материал взят из: Япония и современный мир : сборник статей

(Visited 11 times, 1 visits today)