«МОЛОДыЕ ПИСАТЕЛИ»: К ИСТОРИИ ПОНЯТИЯ В ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ И В ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРы

Главная » Литература » «МОЛОДыЕ ПИСАТЕЛИ»: К ИСТОРИИ ПОНЯТИЯ В ЛИТЕРАТУРНОЙ КРИТИКЕ И В ИСТОРИИ ЛИТЕРАТУРы
Литература Комментариев нет

Цель статьи – проследить хронологию актуализации в русской лите — ратуре феномена «молодые писатели» как индикатора общесоциальных изменений. Автор пытается выявить предшественников современных мо- лодых прозаиков, заявивших о себе в последние 10 лет. Связать современ — ный феномен «молодые писатели», поддерживаемый негосударственными общественными институтами, и аналогичный советский культурологиче — ский феномен. При этом автор находит стилевые и тематические сходства у молодых прозаиков 60-х годов XIХ, 60-х годов XХ в. и 2000-х годов.

Ключевые слова: молодые писатели, молодая литература, молодая про — за, литературная учеба, социальные институты, исповедальность, новый реализм, современная проза, литературное поколение.

Интерес общества (государства) к «молодым писате — лям» как концептуальной общности за всю историю русской ли — тературы актуализировался именно в годы социальных и полити — ческих переломов, в период смены курса, когда требовалось (через воспитание нового поколения) утвердить намеченный обществом и государством идеологический путь.

Принципиальным здесь является понятие «литературное по — коление», закрепленное в истории литературы общностью исто — рического «места и времени» (возрастом, сходством социального и культурного опыта, временем и условиями дебютов, типологией созданных текущей критикой литературных репутаций).

Понимание словосочетания «молодые писатели» в значении начинающих, довольно молодых по возрасту авторов как социаль — ной группы возникло на рубеже XIX и XX вв., в период расцвета литературных студий, курсов и групп, когда рождались традиции литературной учебы и литературного кураторства. До революции словосочетание «молодая литература» в большинстве случаев упо — треблялось в отношении русской литературы вообще. К примеру, у В. Белинского: «Напротив того, наша молодая литература по справедливости может гордиться значительным числом великих художественных созданий»1 или: «Это доказывают и наши гигант — ские успехи в цивилизации в столь короткое время, и наше молодое просвещение, и наша молодая литература. Сто лет назад мы имели только сатиры Кантемира, а теперь уже гордимся именами Ломо — носова, Фонвизина, Державина, Карамзина, Крылова, Батюшкова, Жуковского, Грибоедова….»2 В том же контексте встречаем упоми — нание «молодой литературы» в петербургской газете «Le Furet»:

«Среди имен, которые называют, мы запомнили имена гг. А. Пушки — на, Козлова, князя Вяземского, князя Одуевского, Титова, и проч., и проч, – видно, что цвет молодой литературы, как ее назвали бы во Франции, примет участие в редактировании новой газеты»3.

В обзоре изданий 1835–1837 гг. русская литература характеризу-

ется как «молодая», как «молодое растение» («Россия, где молодая еще литература просто-напросто кишит классиками»4). У Н. Стра — хова: «Напротив, трудно представить себе литературу более благо — родную, чем наша молодая литература»5. У С. Венгерова: «Сообраз — но с этим поворотом, решительно вся молодая литература из фазиса эстетического переходит в фазис общественно-политический. Все, что появилось в средине и конце сороковых годов свежего, убеж — денного и талантливого, все это примкнуло к новому движению»6.

Поколенческий взгляд на литературу стал формироваться поз — же, в конце XIX в., ознаменовавшись, к примеру, статьей критика

«Недели» Р. Дистерло «Новое литературное поколение», где он упрекает молодых писателей-восьмидесятников в узости кругозора:

«Новое поколение не имеет установившихся практических идеалов, которые бы ясно ставили цели для его деятельности и определили его отношение к действительности»7.

Тогда уже появляется понимание молодой литературы как лите-

ратуры, создаваемой молодыми, начинающими авторами. Говоря о Горьком, Д. Философов пишет: «Характерно именно то, что в лоне мистического анархизма очутилась почти вся современная моло — дая литература. Здесь объединились все до сих пор непримиримые тенденции русской литературы. Кто бы мог подумать, что дети ари — стократических эстетов девяностых годов встретятся и подружатся с детьми наших “гражданственников”, что сборники “Знания” сой — дутся со “Скорпионами” и “Грифами”»8. Или: «Современная, увы!

очень талантливая молодежь щеголяет своим хулиганством, дока-

зывая всем, что человек – это вовсе не “гордо”! И очень характерна

302

«Молодые писатели»: к истории понятия в литературной критике…

их любовь к кощунству. Как это ни покажется парадоксальным, но никогда ни один атеист старого закала не тяготел так к кощунству, как современная литературная молодежь из “не приемлющих”»9.

Хронологически в генезисе феномена «молодые писатели» мож- но выделить годы его чрезвычайной актуализации. Интересно, что всплеск интереса к «молодой» литературе приходится на переход — ные, ключевые периоды в истории России. Однако в разные эпохи понятие «молодые писатели» несло разные функциональные и кон — нотативные нагрузки.

После 1905 (первая русская революция) и после 1917 г. (октябрьская революция) вокруг журнала «Аполлон», а после в Литературной студии при Доме искусств вокруг поэтов-мэтров (В. Брюсова, Н. Гумилева, В. Иванова, Е. Замятина) собираются поэты-ученики. «Молодые писатели» в этот период – категория эстетическая, а литературная учеба у мэтров ассоциируется с антич — ной традицией философской учебы. К. Чуковский писал в воспоми — наниях, что студия «с первых же дней походила на Вавилонскую башню. Каждый из ее руководителей говорил на своем языке. Каж — дый тянул в свою сторону: Шкловский – в свою, Замятин – в свою, Гумилев и Лозинский – в свою. Каждый пытался навязать молоде — жи свой литературный канон. Мудрено ли, что в первый же месяц студисты разделились на враждебные касты: шкловитяне, гумилев — цы, замятинцы»10.

Дефиниция «молодые писатели», возникшая в критике русско-

го зарубежья, связана с болезненным внешним фактором – первой волной эмиграции. К 1920–1930 гг. в эмиграции подросло лите — ратурное поколение, заявившее о себе после революции и в пода — вляющем большинстве не заставшее дореволюционной России в силу возраста. К началу 1930-х годов «младшее поколение» – тема стойкой культурологической рефлексии зарубежья. Достаточно вспомнить статьи Г. Газданова «О молодой эмигрантской литерату — ре» («Современные записки»), М. Слонима «Молодая зарубежная литература» («Кочевье»), доклад Г. Федотова «Защита свободы» (о настроениях молодежи) («Зеленая лампа») и т. д.

Вот некоторые определения «молодых писателей», бытовавшие среди писателей-эмигрантов:

«… молодость и молодежь – в наши дни понятие относительное и условное. Молодыми писателями принято у нас называть тех, кто лишь здесь, в эмиграции, начал печататься. Возраст: с 25 лет до 35 лет, а порой и до 40. Но возрастные различия не мешают духовному объ — единению по общему признаку “после России”» (Г. Адамович)11.

«Когда я говорю “из молодых”, то я говорю о поэтах и писателях

в т о р о г о п о к о л е н и я, т. е. о тех, что родились в самом начале

303

А. А. Ганиева

этого века или в конце предыдущего (моложе не было). И особенно о тех, что пришли в литературу после 1920 года, т. е. вне России» (Н. Берберова)12.

«Молодыми поэтами считались те, кто начал свою поэтическую карьеру уже за рубежом, хотя некоторые были старше “маститого” Георгия Иванова и даже Адамовича» (И. Одоевцева)13.

Молодое поколение писателей-эмигрантов обычно называют

«незамеченным» (определение В. Варшавского, автора книги «Не — замеченное поколение»). Финансовые проблемы, моральная по — давленность, отсутствие подлинной заботы старших – все это на — кладывало на молодых эмигрантов печать сиротства. «Потому так символично звучат названия литературных групп, объединений молодых русских писателей-эмигрантов: “Кочевье”, “Перекресток”, “Круг”, “Скит поэтов”. Молодые писатели ощущали себя некими кочевниками, не имеющими места жительства»14.

После 1929 г. (смена политического климата) в Советской

России понятие «молодой писатель» отожествлялось с поняти — ем «молодой», то есть «рабочий», класс, а молодая литература – с молодой пролетарской послереволюционной литературой нового социалистического общества. К исходу 1920-х годов новая власть ставит литературу на конвейерный поток, пропагандируются мето — ды массовой литературной учебы и коллективного цехового творче — ства. При каждом колхозе, заводе, фабрике возникают стенгазеты, литстраницы, литкружки. Главная ставка в борьбе молодого быта со старым бытом делалась на «молодых» и «начинающих». Симп- томатично появление ЛЕФа и других литературных объединений, вокруг которых группируются молодые писатели. На Украине, к примеру, в 1926 г. появляется всеукраинская организация комсо — мольских пролетарских писателей, то есть молодежи. Молодежь потребовалось учить. И не только собственно идеологически пра — вильному социалистическому преломлению действительности, но и элементарным азам писательского ремесла и грамотности.

Помимо многочисленных литературных печатных изданий, ориентированных на молодых рабочих авторов, в Ленинграде обра — зуется всесоюзный «журнал для самообразования» (потом, в годы РАППа, – «журнал массового литературного движения» и, наконец, с первого номера 1933 г. – «журнал для начинающих писателей») под редакцией М. Горького – «Литературная учеба». Открывая са — мый первый номер журнала главный «дедушка» молодых писателей М. Горький писал: «Революция вызвала к жизни тысячи молодежи, которая мучается желанием писать и пишет»15.

В новой оптике «молодой писатель» – это еще малограмотный

и плохо владеющий словом пишущий юноша, какой-нибудь токарь

304

«Молодые писатели»: к истории понятия в литературной критике…

или сталелитейщик, из которого следует воспитать автора доволь — но качественных «революционных по духу» произведений само — го разного жанра. Тип эстетствующего образованного писателя — профессионала уходит в прошлое.

«Литучеба» 1930-х годов активно пестует новые литературные кадры. Среди постоянных рубрик – разбор текстов начинающих, материалы от литературных консультантов, разговор с маститым писателем, в котором он подробно излагает технику и приемы свое — го письма, советы начинающим и т. д. Главная задача новой власти

– поставить писание книг на поток, чтобы «тысячи молодежи», де — лали литературу, угодную партии. Наряду с тенденциозными ми — ровоззренческими статьями о том, как изображать кулака, а как бедняка, в журнале для молодых писателей можно встретить и до — вольно актуальные материалы собственно о технике писательского ремесла. Часто молодых писателей критикуют за чванство, нежела — ние литературно развиваться, более всего – за отрыв от коллектива, класса и производства. «В среде литературного молодняка можно найти во множестве эдаких злобствующих пареньков. Они мнят себя непризнанными гениями, которых якобы травит “толпа” и пройдохи писатели, ухитряющиеся создать себе имя. Литературная “богема” в основном создается из таких неудачников, которые пы — таются напугать “благородных писателей” бытовым нигилизмом, циничными выходками и пьяными скандалами»16, – пишет критик

Анат. Горелов.

Критика осознавала, что литература обескровлена, а многочис — ленная пролетарская пишущая молодежь остро нуждается не толь — ко в повышении писательского уровня, но и в общем образовании. При этом одна из задач, как уже говорилось, – не позволить молодому человеку далеко уйти от станка и возомнить себя пиитом. Молодым писателям бесперебойно отвечают штатные службы литературных консультантов – важная в те времена форма работы с «молодняком». Так что к «молодым писателям» в 1930-е годы существовал двойной подход. С одной стороны, подзадоривание, стимуляция, похвальба:

«Вас, товарищи, тысячи, и несомненно, что среди вас сотни людей, которые через какие-то годы, через 5, может быть, через 10 лет, должны войти в литературу хозяевами»17. С другой – указание сла-

бых мест и осаждение излишних амбиций.

В разгар политических репрессий молодой литературе оказы — вается огромное внимание. В одном из номеров «Литучебы» даже обозревается творчество фабзавучников, то есть по-нынешнему ПТУшников. «Вся наша сложная, противоречивая и героическая действительность находит свое отражение в творчестве этой моло — дежи. Это ярко показывает, насколько изменился тип нашего “мо-

305

А. А. Ганиева

лодого человека” сравнительно с типом “ученика средней школы” дореволюционного периода»18, – пишет обозреватель. И тут же при — водит письма самих фабзавучников. «Я Петр Ш-ов, ученик ФЗУ, талантливый советский писатель. Имею огромные литературные способности. Я писал много рассказов, стихов, поэм, романов и про — чих литературных произведений»19.

Организуется так называемый кабинет рабочего автора Про- физдата – то, что затем эволюционирует в совещания и слеты мо — лодых писателей всесоюзного и местного масштабов. «Централь — ным звеном во всей системе литературной учебы, организованной кабинетом (рабочего автора Профиздата. – А. Г.), была передача мастерами литературного цеха своего творческого опыта молодым писателям»20.

Тогда, видимо, и сформировались принципы работы на таких со-

браниях «мастеров» и «учеников»: «Предварительно участники се — минара читали основные произведения писателей, чьи беседы стоя — ли в плане работ семинара, знакомились с их записными книжками и соответствующей критической литературой»21, «Параллельно ра — боте семинаров просматривались, консультировались и отбирались

рукописи начинающих авторов для сборников»22.

3 декабря 1933 г. в Москве открывается вечерний Рабочий ли — тературный университет, куда приглашаются учиться лучшие рабочие-литкружковцы, имеющие образование в системе семилет — ки. Через три года открывается и заочное отделение. «Основное ядро принятых составили слушатели краткосрочных курсов моло — дых писателей, организованных Союзом Советских Писателей в Москве»23.

На первом Всесоюзном съезде советских писателей публици-

стом В. Ставским, ставшим после смерти М. Горького генеральным секретарем Союза, зачитывается целый доклад «О литературной молодежи нашей страны». В том числе там говорится: «Но у нас и на местах бурно растет молодая поросль литературы. Не говоря уже о Ленинграде с его самостоятельными журналами молодежи “Резерв” и “Литературная учеба”, со сборником “Весна” и “Альма- нахом молодой прозы” и др., во многих промышленных центрах и нацреспубликах существуют многочисленные журналы, сборники и альманахи, вокруг которых группируются и растут молодые на — чинающие писатели. Большинство из них уже печатают свои произ — ведения. Творчество молодых развивается более вширь, чем вглубь, и широта эта сказывается в многообразии тематики»24.

Само собой, на Первый съезд с «приветствием» приехали деле-

гации самих молодых писателей: студентов вечернего Рабочего ли — тературного университета, представителей творческого объедине-

306

«Молодые писатели»: к истории понятия в литературной критике…

ния молодых писателей при журнале «Рост», молодые писатели –

представители различных краев, областей и республик. Понятие

«молодой писатель» постепенно становится бюрократической бир — кой, такой же формальностью, как секции, литкружки, бюро.

Интересно, что в советское время ретроспективно создается миф о поколении «предшественников» рабочих молодых писателей: Ф. Решетникове, Н. Помяловском, Г. Успенском, В. Слепцове, А. Левитове и других шестидесятниках, преемственных «нату — ральной школе», не имеющих аристократического происхожде — ния, отрицающих всякую ложь в искусстве и делающих в творче — стве упор на социальную злободневность. Разумеется, очеркисты- шестидесятники существовали на самом деле, но только благодаря советскому литературоведению они превратились в политически необходимую концептуальную общность.

После 1956 г. (ХХ съезд КПСС). В 60-е годы ХХ в. складывается обратная ситуация. «Молодой писатель» становится оппозиционе- ром. «Если критический реализм “оттепельного” образца пытался завоевать тематическое пространство “политики, истории, социаль- ности”, на котором подвизалась ангажированная литература “соци — ального заказа”, то “молодая литература” открыла иное жизненное пространство: природу, частную жизнь человека и его внутренний мир»25.

Специфическим направлением в советской литературе 1960-х

годов стала молодежная литература, в основном публиковавшаяся на страницах журнала «Юность»: в прозе – В. Аксенов, Вл. Мак — симов, Ан. Гладилин, в поэзии – Е. Евтушенко, P. Рождественский и другие. Стремление к незаурядности жизни и подражание запад — ным культурным установкам подразумевало особый стиль изложе — ния повествования – исповедальность. Широкая монологичность, инфантилизм героя, ирония, жаргонная лексика индивидуальные размышления от первого лица и т. п. – это стремление молодого по- коления к обретению и пониманию себя в окружавшем их догмати — зированном обществе средствами подлинной искренности.

Нельзя не отметить связь советской «исповедальной» прозы и литературы английских «рассерженных молодых людей» («Angry young men») 50-х годов ХХ в. (романисты Дж. Уэйн, К. Эмис, Дж. Брейн, драматург Осборн). Герой «рассерженных», как извест — но, – обычно молодой человек с университетским образованием, разочарованный в жизни, недовольный своей работой, сословным чванством и обществом, в котором ему нет места.

В советском тематическом и стилевом направлении «молодеж — ной прозы» 60-х годов главные герои – тоже бунтари, протестую — щие против стандартного образа жизни, привычек и вкусов.

307

А. А. Ганиева

После 1976 г. (указ КПСС «О работе с творческой молодежью») – возобновление выхода журнала для начинающих писателей «Ли — тературная учеба», новая волна совещаний молодых писателей и т. д. «Союз писателей, организация консервативная и помногу лет сдерживавшая процесс омоложения, раскрыл наконец шлюзы, и молодежь получила доступ к издательскому рынку. Были созданы и редакции по работе с молодыми авторами, сначала в “Молодой гвардии”, а затем и в издательстве “Современник”. Первую пять лет возглавлял я»26.

После 1991 г. (распад СССР) «молодые писатели» как куль-

турологическая общность исчезают, а их роль играет возвращен — ная и хлынувшая западная литература. Компенсаторная стратегия перестройки перекрыла дорогу целому литературному поколению (в основном 60-х годов рождения).

После 2000 г. (смена политического климата, поиски новых пу — тей развития государства) на фоне актуализировавшегося интере — са к будущему и ко всему молодому (размножение политических молодежных партий) – реинкарнация моделей и институтов рабо — ты с молодыми писателями. Это форумы, организуемые Фондом социально-экономических и интеллектуальных программ (по про — грамме «Молодые писатели России»), премии «Дебют» (для пишу- щих не старше 25 лет) и «Неформат» (для пишущих не старше 27 лет), слеты, литературно-критические полемики, встречи молодых писа — телей с В. Сурковым, Д. Медведевым, В. Путиным.

В статье «Кто кому добренький, или Великая Китайская стена» («Октябрь». 2001. № 3.) Ольга Славникова рассуждает о разрыве между старшими и младшими и делится впечатлениями от текстов, представленных на соискание премии «Дебют», в жюри которой она работала. Отмечаются новая документальность, равнодушие моло — дых к статусу писателя в социуме, свобода от цензуры причинности. Лидером поколения до 25 объявлен Данила Давыдов. Типологиче — ски «новые писатели» нулевых близки шестидесятникам. Главны- ми фигурами их прозы становятся политические радикалы, изгои, отступники, аутисты, инфантилы, мироненавистники.

В начале нулевых разворачивается продолжающаяся и сейчас дискуссия о «новом реализме» – литературном направлении, от — мечающем кризис пародийного отношения к действительности и сочетающем маркировки постмодернизма («мир как хаос», «кризис авторитетов», акцент на телесность), реализма (типичный герой, типичные обстоятельства), романтизма (разлад идеала и действи — тельности, противопоставление «я» и общества) с установкой на экзистенциальный тупик, отчужденность, искания, неудовлетво — ренность и трагический жест. Это не столько даже направление как

308

«Молодые писатели»: к истории понятия в литературной критике…

единство писательских индивидуальностей, а всеобщее мироощу- щение, которое отражается в произведениях, самых неодинаковых по своим художественным и стилевым решениям.

Помимо «молодых» (1970–1980-х годов рождения) поэтов и прозаиков появились «новые критики» – А. Рудалев, В. Пустовая, Е. Погорелая, М. Антоничева и другие.

Протестность современной «молодой литературы» заключена в романтическом антагонизме «я–общество», «я–старшие», «мы– другие». Повторяющиеся элементы тошнотворности (родствен — ные экзистенциальной сартровской тошноте) вытекают отсюда же. Горя из «Потусторонников» С. Чередниченко («Континент». 2005.

№ 125) то мечтает заболеть и вырвать в унитаз, то предается тош — нотворной любви: грязный, немывшийся юноша и жирная омерзи — тельная дама. Персонажи А. Снегирёва (в особенности в дебютной книге «Как мы бомбили Америку») то и дело нарушают невинные телесные табу: портят воздух, рыгают, а еще пытаются сдать сперму и смакуют чужие отходы. У А. Старобинец в книге «Переходный воз — раст» мальчик превращается в муравьиное гнездо (здесь не только тошнотворность, но и превращение), а загнивший воняющий суп – в девушку. Это не только проявления веселой протестности, но и сигналы мотива телоцентризма.

Литературный телоцентризм проявляется не столько во внима- нии к девиациям, перверсиям, низкой чувственности и физиологи — ческой отвратительности, тошнотворности, сколько в продолжении индуистско-эллинского восприятия мира как тела бога или мирово — го человека. Тело в современной прозе воплощает не только уродли — вое, но и прекрасное со всеми вытекающими последствиями: культ молодости (пепперштейновские крымские оргии и психоделиче — ские омолаживания стариков и т. д.), сакральность женского тела (Венера из романа В. Снегирёва «Нефтяная Венера» и прочие). В этом тоже заключается противоречие: мир прекрасен, но мир и от — вратителен.

Отчуждение – одна из самых главных тенденций. Герой россий- ской прозы изъят из необходимого жизненного контекста. У него либо вовсе нет родины, родителей, дома, цели, опоры, веры, ин — тереса, либо родина, дом, радость у него как бы отняты (властью, чужаками-оккупантами и т. д.), и он включает агрессию, чтобы вер — нуть себе свой придуманный счастливый, но разрушенный миф (будь это советское прошлое или анархическое будущее).

Отчуждение, протестность, фрагментарность, телоцентризм, пе — ремещения и трансформации, противоречивость и контраст в совре — менной прозе избыточны и чрезмерны, зачастую сочетаясь с мнимым аскетизмом художественно-изобразительных средств или содержа-

309

А. А. Ганиева

ния, стремящегося к бессюжетности. Сочетание этих тематических и стилевых признаков говорит о конверсии типов творчества: модер — нистские отчужденность и противоречивость, постмодернистские усталость, эсхатологизм, телоцентризм, барочные контраст и транс — формации, натуралистические физиологичность и документализм, необарочные избыточность, фрагментарность, отсутствие единого идейного поля, романтические протестность, антагонизм и тяга к по- иску, перемещениям уживаются во вполне реалистическом герое и в самых обыкновенных обстоятельствах (вспомнить хотя бы хронику обыденности у Р. Сенчина). Здесь и черты неоромантизма (револю — ционный индивидуализм, мистические искания, часто воплощаемые в сакральных веществах типа нефти), и яркая черта традиционализ — ма – выражающиеся в молодой прозе реакционные идеи, направлен- ные против современного состояния общества и критикующие его в связи с отклонением от некоего реконструированного или специаль — но сконструированного образца.

Роман «Лед под ногами» Р. Сенчина – это полномасштабная картина поколенческой трагедии переломленных перестройкой, разделившихся на два лагеря молодых людей: роботов из офисных коробок и нищих, всем недовольных клоунов-инфантилов. Тема актуальная и стандартная для «молодой прозы» в общемировом и в общевременном контексте. Однако Сенчин выбирает ее по вну — тренним, опять-таки автобиографическим, причинам. Он – один из этого поколения next (уж сколько было этих «поколений» – «X»,

«P», а последним эссе-победителем литературной премии для мо — лодых «Дебют» стал трактат «Поколение Я»), испытавший на себе постсоветскую ксенофобию, изгнание из родного города, выжива — ние в новых тяжелых условиях, поживший жизнью богемного рок — музыканта, рабочего, бедного писателя.

Традиционализм многих произведений современной «нелибе — ральной» литературы выражается либо в националистических, либо в неоевразийских, либо в анархических настроениях, осуждающих западный гуманизм, общество потребления и буржуазную систему ценностей (это молодые авторы, сплотившиеся вокруг газеты «Ли — монка», а также признанные З. Прилепин, Г. Садулаев, М. Елизаров и другие).

Итак, в нулевые происходит реанимация затасканного в совет — ское время феномена «молодые писатели», но не в значении «на — чинающие, 40–50-летние», как, допустим, в 70-е годы, а «новые, сформировавшиеся после перестройки», что ближе к понимаю 30-х:

«новые, сформировавшиеся после Октябрьской революции». И Октябрьская революция, и перестройка – это болевые точки,

310

«Молодые писатели»: к истории понятия в литературной критике…

от которых отсчитывается зарождение концептуальной общности

«молодые писатели». Они – не современники «катастрофы» (в слу — чае с советской «порослью» 30-х – не «катастрофы», а «победного переворота»), это уже следующее поколение, не заставшее ни рево — люции, ни перестройки.

И если во времена массового литературного движения «моло — дой писатель» (то есть рабочий писатель, не успевший по возра — сту узнать все тяготы «буржуазного гнета») стал носителем новой идеологии, то нынешний «молодой писатель», как и «молодой пи — сатель» 60-х как раз идет против течения: борется со старшими, вла — стью, миром потребления и в некоторых случаях тоскует по золо — тому доперестроечному веку, в котором он почти не жил. Недаром

«исповедальность» «молодежной прозы» 60-х годов заменяется на

«новую искренность» нулевых. А очерковость и бытописательство, характерные для молодых шестидесятников XIX в., превращаются в «новый автобиографизм» современной молодой прозы.

Можно предположить, что феномен «молодые писатели» будет возникать и реанимироваться после каждого серьезного социально — политического изменения, когда возникнет необходимость делить писателей, творивших до и начавших писать после. Феномен «мо- лодой литературы», переживающий ремиссии и рецидивы в зависи — мости от социальной обстановки, в России становится индикатором глобальных общественных изменений.

Материал взят из: Научный журнал Серия «Филологические науки. Литературоведение и фольклористика» № 7(69)/11

(Visited 1 times, 1 visits today)