ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОММУНИКАТИВНЫХ СТРАТЕГИЙ ПОРИЦАНИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА

Главная » Социология » ЛИНГВИСТИЧЕСКИЕ СРЕДСТВА КОММУНИКАТИВНЫХ СТРАТЕГИЙ ПОРИЦАНИЯ КАК ОТРАЖЕНИЕ ЯЗЫКОВОЙ КАРТИНЫ МИРА
Социология Комментариев нет

(на материале прозы К. Н. Леонтьева и В. М. Шукшина)

Волгоградский государственный технический университет

E-mail: elytsa@mail. ru, tatyana-chernicyna@yandex. ru

В статье представлен анализ лингвистических средств как показателей коммуникативных стратегий и тактик порицания на лексическом, морфологическом и синтаксическом уровнях языка, рассмотрены изме — нения в языковой картине мира разных эпох, выраженные различными способами реализации отрицатель — ной оценочной семантики (на материале прозы К. Н. Леонтьева и В. М. Шукшина).

Ключевые слова: коммуникативные стратегии и тактики, порицание, языковая картина мира, языковые средства, речевое поведение.

E. V. Khripunova, T. V. Chernitsina

LINGUISTIC MEANS OF COMMUNICATIVE STRATEGIES

OF CENSURE AS REFLECTION OF LANGUAGE PICTURE OF THE WORLD (based on prose of K. N. Leontiev B. M. Snukshin)

Volgograd State Technical University

The article contains an analysis of linguistic means as indicators of communicative strategies and tactics of cen — sure on the lexical, morphological and syntactic levels of the language. The authors consider changes in the language pictures of the world of different ages expressed in different ways to realize semantics of negative evaluation.

Keywords: communicative strategies and tactics, censure, language picture of the world, linguistic means, verbal behavior.

Среди актуальных проблем современной лингвистики особым вниманием пользуется проблема человеческого фактора в языке [1; 4]. В контексте этого подхода в языкознании ак — тивно разрабатывается понятие «картина ми — ра». В самом общем смысле оно понимается как сложившееся у человека представление о мире в результате интерпретации в соответ — ствии с закономерностями человеческого мыш- ления восприятия объективной действительно — сти органами чувств, накладывающими на него определенные ограничения.

По мнению В. Гумбольдта, язык народа есть его дух, и дух народа есть его язык, и трудно представить себе что-либо более тождествен — ное. Особенности духовности народа проявля — ются в структуре языка. Неразрывное единство этих явлений позволяет через анализ языковых культур восстановить лежащие в их основе идеальные сущности.

Исходя из представлений о ценностном ха-

рактере объективной картины мира, можно го — ворить о делении на категории добра и зла, а соответственно, на понятия «хорошо» и «пло — хо». Языковые средства, призванные выразить все это вербально, обычно представлены рече-

выми стратегиями и тактиками похвалы и по-

рицания.

Авторы обращаются к коммуникативным стратегиям (КС) и коммуникативным тактикам (КТ) порицания, так как отражение отрицатель — ных явлений действительности воспринимается как отклонение от морально-этических норм и получает отрицательную языковую оценку.

С течением времени меняется народ, его

духовность, его идеальные сущности, следова — тельно, изменяется и его языковая картина мира. Легче всего проследить эти изменения, сравни — вая литературные произведения разных эпох.

Материалом для работы послужили беллет-

ристические произведения К. Н. Леонтьева и рас-

сказы В. М. Шукшина.

К. Н. Леонтьев (1831–1891) является бле — стящим и незаслуженно забытым беллетри — стом. Авторам были интересны ранние произ- ведения К. Н. Леонтьева, относящиеся к «рус — скому периоду» его творчества. В его повестях, рассказах и очерках находятся полнокровные картины русской жизни ХIХ века. Ранние рас — сказы и повести К. Н. Леонтьева можно с пол — ным основаниям отнести к произведениям, соз — данным в духе реализма. Писатель искусно

воспроизводит как язык образованного сосло — вия, так и простых людей, крестьянства в своих ранних «деревенских» повестях.

Большим и самобытным явлением в совре-

менной русской литературе является проза В. М. Шукшина (1929–1974), в которой отрази — лись языковые процессы, характерные для ху- дожественной литературы шестидесятых — семидесятых годов XX века вообще и для дере- венской прозы в частности.

В данной статье под коммуникативной

стратегией понимается совокупность речевых действий, направленных на достижение опре — деленной коммуникативной цели; под комму — никативной тактикой понимается речевое дей — ствие, соответствующее тому или иному этапу в реализации коммуникативной стратегии и на — правленное на решение коммуникативной за — дачи. Необходимо обратиться к КС и КТ пори — цания. КС порицания могут быть рассмотрены по следующим критериям: по содержанию (за намерения, преступления, внешний вид, за образ жизни, обман/ложь,), по объекту пори — цания (прямое, косвенное, самопорицание), по эмоциональности (рациональная, эмоциональ — ная), по степени серьезности (серьезная, иро — ничная), по временной направленности (прош — лое, настоящее, будущее), по способу выраже — ния (вербальная, невербальная), по степени на — мерения (угроза, оскорбление, проклятие), по особенностям языкового оформления (сравне — ние, противопоставление, отрицание, риториче — ские фигуры, фразеологические единицы).

В произведениях К. Н. Леонтьева наиболее частотны КС самопорицания, причем чаще все-

го за неправильный образ жизни, за неправиль — ный образ мыслей, за плохие поступки (– Что я? ну, что я?.. Хлам, чистый хлам; не понимаю, из чего жить хлопотал?… / – Что я наделала! ах, что я наделала!). Есть примеры и косвенно — го порицания (– Вот уж гадкий какой народ здесь! / Как есть злущая самая женщина…). Также встречается (гораздо реже) порицание за ложь, обман, за манеры, за наивность, за глу — пость, за качество профессиональной деятельно — сти, за жадность, за расточительность, которые названы в порядке убывания (– Ты вот только врешь да брешешь / – Полно вздор молоть… / Это смешно – церемониться! / – И тебе не со — вестно скупиться?).

Наиболее частотными КТ, выражающими порицание, у Леонтьева являются тактики уп — река, обзывания, обвинения, требования, сове-

та, унижения, оскорбления, характеристики, перечисленные по убыванию (– Вот вы как за — знались, в Москве-то поживши… / – Осел, му — жик! / – Э, э! да ты все брехун какой был, та — кой и есть! / – Видишь, какой твой нос бес — стыжий! / – Ну вас с вашими поцалуями! / Я и завсегда на тебя не смотрела, потому что смотреть не на что.).

Чаще всего в рассказах В. М. Шукшина на — блюдается порицание поступков, выходящих за рамки общепринятой нормы поведения, пори — цание пороков: пьянства, лени, жадности, болт — ливости, жестокости. ( – И эта – тоже… куда с таким пьянчугой поехала! На курорт!.. / – Ло — маете дурака, Иван Федорович, а не пойму – зачем? / Лодыри вы. Светлые). Реже порицает — ся внешний вид, бедность и т. д. (На жену Анатолия шляпа произвела сильное впечатле — ние: она стала квакать (смеяться) и прояв — лять признаки тупого психоза. – Ой, умру! – сказала она с трудом). Еще реже встречается самопорицание (Что я жить-то не умею? К чертям собачьим!).

КС порицания в прозе В. М. Шукшина в боль — шинстве представлены тактиками иронии, об — зывания (оскорбления) и упрека, реализующи- мися в названии-характеристике человека (лек — сических маркерах тактик порицания).

Предлагается рассмотреть собственно язы-

ковые средства выражения стратегий и тактик порицания. Здесь можно выделить несколько уровней – от лексического до синтаксического.

Типы лексических номинаций (в порядке убывания по частотности) порицания в прозе К. Н. Леонтьева: 1) нейтральная лексика: греш- ник, мужик, не человек, чудак, обидчица; 2) раз — говорные номинации: галиматья, чучело, скаред дура, дурак; 3) просторечия: брехун, башка.

Среди эмотивных существительных авто — рам удалось найти только два зоонима: скоти — на и осел. Находится много прилагательных: скверная, гульлив, скаредная, ревнивый, ехидни — ческий, гадкий, бесстыжий; глаголов: харка — ешь, наделала, замолол, важничает, зазнались; наречий: дурно, подло, низко, нехорошо, стыд — но; фразеологизмов и устойчивых сочетаний: что ты дичь порешь; полно вздор молоть; язык твой без костей; пословиц и поговорок: слышишь звон, да не знаешь, откуда он. / – Гла- за по плошке, не видят ни крошки.

Типы лексических номинаций (в порядке убывания по частотности) порицания в прозе В. М. Шукшина, представленных в названии-

характеристике человека: 1) просторечия: гад, шлюха (груб. прост.), черт (прост. как бран. слово), скупердяй (прост. бран.), харя, зараза, брехун (прост. пренебр.), голодранец; 2) разго — ворные номинации: дурак, полудурки хам, хам — ло (разг. бран.), сволочь/и, недоносок, прохвост (разг. бран.)); 3) диалектная лексика: варнак, чалдоны, орясина.

Эмотивные существительные часто пред-

ставлены зоонимами: корова комолая, выдра, собака, котяра, петух, кобель, змееныш, баран, змей; нецензурными (запрещенными) словами и выражениями: сука, сучонок, сволота, (прост.), долбо…, пидор.

Лексический состав, реализующий КС и КТ

порицания, у В. М. Шукшина широко представ — лен фразеологизмами: субстантивными (бык окаянный, голова садовая, дура набитая, гад ползучий, змей(и) подколодная (ые)); глаголь — ными (проспал все царство небесное, на ней пахать надо, загни ему салазки, уши вянут, ду — рака ломаешь,); адвербиальными (один другого лучше…, как с гуся вода), междометные (ну и жизнь!, даже злость берет!, хоть матушку — репку пой!); адъективными (быстрый ты, ге — рой нашелся).

Нейтральная лексика как лексический ин-

дикатор порицания слабо представлена в прозе

В. М. Шукшина (не красавец, бессовестный,).

В текстах К. Н. Леонтьева находятся сле — дующие синтаксические маркеры порицания: риторические восклицания: – Что у тебя за скверная привычка плевать везде!.. / – а ведь мы что – пф, вот так! /Э, э! да ты все брехун какой был, такой и есть! /– Грех тебе, Маша! стыдно!..; риторические вопросы: – Надоел тебе старик, что ли? / – И тебе не совестно скупиться?; эллиптические предложения: – Вишь ты какая! / – Ну вас с вашими поцалуями! /

… Надоела, ей-Богу! / – Полно вздор молоть;

повторы: – Что я? ну, что я?.. Хлам, чистый хлам… / – Эге, батюшка, какое же ты чуче — ло!.. Право, чучело, Цветков!

В рассказах В. М. Шукшина синтаксиче — скими маркерами порицания являются сравни — тельные обороты: сравнил козлятину с теляти — ной …, как … ворон, ломаешься, как дешевый пряник; Менделеев нашелся (сравнение с иро- нией); риторические восклицания: – О госпо — ди!, О боже мой!, Я из вас шкелетов наделаю!, Я им покошусь!, Иди кобылу мою полюби!,, Ну е-мое!; риторические вопросы: – Как их Колчак не угробил?, Зачем чепуху пороть?; переспро-

сы, эллиптические предложения, в основном, побудительные: – Прямо по морде бы этой статьей, по морде бы!…; повторы: – Так жи — ви! – Живи…Они же посадить хотят…

Таким образом, анализ стратегий и тактик порицания в прозе К. Н. Леонтьева и В. М Шук — шина, писателей-реалистов разных эпох, пока- зывает, что порицание направлено на отрица — тельные проявления личности: лень, трусость, жадность, ошибки и промахи в работе, неподо — бающий внешний вид, поведение, в том числе и речевое. Это наблюдается в произведениях обо — их авторов. Но есть и различия. Так, в текстах К. Н. Леонтьева широко представлена такая КС, как самопорицание, его герои укоряют себя ча — ще всего за неправильные поступки, за непра — вильный образ жизни и мыслей. Просторечия, грубые просторечия наличествуют, но достаточ — но редки. Преобладает нейтрально окрашенная лексика. Авторы считают, что такое речевое по — ведение связано с тем, что русское общество ХIХ века представляло собой социум с христи — анским самосознанием, для которого характер — ны такие черты, как смирение, осознание собст — венной греховности, стремление к покаянию, страх совершить грех – центральные моменты православного учения о грехе и спасении.

В рассказах В. М. Шукшина встречается

также русское общество, но общество несколь — ко иное, изменившееся за сто с лишним лет. Самопорицание крайне, часты просторечия и грубые просторечия, обильно встречаются зоо — нимы; тактика упрека, распространенная у К. Н. Леонтьева, уступает пальму первенства тактике обзывания; порицаются ученость, об — разованность, чего в произведениях К. Н. Леон — тьева не встречается. Таким образом, налицо изменение речевого поведения, связанное с гло — бальными изменениями в жизни народа.

Исходя из вышеизложенного, можно сде-

лать вывод, что порицание играет важную роль в русском межличностном общении. Несмотря на различия в выборе стратегий и тактик рече- вого поведения русских людей разных эпох, подтверждением этому является, в частности, богатая парадигма разноуровневых языковых средств, служащих реализации коммуникатив — ных стратегий и тактик похвалы.

Материал взят из: Известия Волгоградского государственного технического университета: межвуз. сб. науч. ст. № 2(105)

(Visited 6 times, 1 visits today)