Коррупция

Главная » Журналистика » Коррупция
Журналистика Комментариев нет

В советские времена коррупция, конечно, тоже имела место, о чем свидетельствовала соответствующая статья в уголовном кодексе. Работа Алены Леденевой собрала достаточную информацию о данном явлении в советском обществе (Ledeneva, 1998). После перестройки с начала

1990-х годов слово коррупция вошло в широкий лексикон для обозначения как криминального, так и привычного повседневного явления. Как явление коррупция могла бы быть идентифицирована больше как социальная норма, которая, не будучи институционализирована и легитимизирована, появилась спонтанно и использовалась для нужд нового экономического порядка. Иначе говоря, коррупция как социальная норма появилась в виде адекватного отражения изменившихся условий, в частности, как одно из следствий полукриминальной приватизации государственной собственности, включая медиасектор. Она стала средством регулирования отношений между участниками нарождающегося рынка.

В социологии социальные нормы идентифицированы как «общие правила», обусловленные потребностями материального производства. «Они существуют в виде цельных образцов, стереотипов (стандартов поведения), воспринимаются в качестве таковых и воспроизводятся в поведении» (Яковлев,

1998, 321). Будучи институцинализированными, социальные нормы обычно легитимизированы и

поэтому имеют общий обязательный характер. Новые социальные нормы, возникающие спонтанно и будучи вне институционального контроля, могут привести к нарушению закона и преступности. «Часто будучи адекватны (функциональны) в данном ограниченном, локальном смысле, они могут вести к дисфункциям в масштабе экономики в целом, которая нуждается в институционализированном регулировании именно потому, что является единой для всего общества взаимосвязанной системой» (Там же).

Было интересно узнать, как журналисты воспринимают коррупцию, с одной стороны, в качестве

граждан и, с другой стороны, в качестве профессионалов, какие значения она имеет и как возможно соотнести коррупцию и профессионализм. Респондентов спросили: «Стало уже общим местом говорить о коррупции в России и среди журналистов, о широкораспространенной практике заказных статей. Как это явление связано с понятием профессионализма?» Журналисты практически единогласно оправдали коррупцию в профессиональной деятельности и в обществе:

Если ты живешь, где все сверху донизу пронизано коррупцией, это естественно. Первоначальное накопление капитала оно продолжается, эта вся номенклатура она обеспечивает себе будущее. Они все понимают, что осталось не так много, сейчас на главных постах бывшая номенклатура: комсомольские, партийные, хозяйственные работники. Придет новое поколение и новая волна их сметет. Сейчас идет взяточничество, они в принципе все понимают, они строят себе дачи, берут взятки. Следующее поколение будет более прагматичным, нельзя все время скатываться. Мы подходим к такой ситуации, что нам прекращают уже кредиты давать на Западе, это чревато, поэтому уже эти люди как-то меняются, приходится ограничивать аппетиты. Поэтому естественно, когда вокруг тебя такие люди, трудно сохраниться кристально честным, в большей или меньшей степени ты на это идешь. Это все вопросы времени. Это не то что Россия это коррупция, война, тьма, нет это нормальный переходный период. Времени прошло-то, когда мы жили в закрытом тоталитарном обществе. 1985 год, отсюда все начинают отсчет. Это ерунда все. В 1985 году Горбачев сказал, что можно у нас говорить. А реально я считаю все началось с 1992, прошло-то всего шесть — семь лет. Страны Европы это проходили по десятилетиям. Невозможно все изменить в одночасье. Поэтому это естественный процесс. Одна система жесткая распалась, вторую не создали, вот в переходный период будем болтаться, пока все это устаканится. А журналистика это срез общества, то же самое. В принципе все люди обычные, со своими слабостями, не бывает, что все кристальные. Вот на Западе не пишут об этом значит, все кристальные. Да неправда все это. Поставь их в такие же условия, они по-другому не смогут. Или бедствовать или жить нормально, момент выживаемости (Р.12).

Респонденты считают, что, напротив, в российской журналистике недостаточно коррупции.

Практически каждый третий считает С. Д. и А. Н. лучшими профессионалами в журналистике:

Я понимаю профессионалов, которые продаются. Когда я беседовал с Н., делал с ним интервью, он мне говорил: «Я очень уважаю Д. за то, что он первый продался открыто. Он сказал ─ “да”, я продался

Березовскому». Я, говорит Н., перед ним преклоняюсь. Я хочу стать таким же, как он. Н. говорит мне: «Если бы все журналисты открыто продавались, каждый бы знал, кому он продается, было бы больше порядка». Но это его точка зрения. Он считает, что недостаток журналистики питерской и российской в том, что,

наоборот, журналисты мало продажны. Это эпатирующая точка зрения, это понятно, что он так говорит. Но в его словах есть здравый смысл. Я понимаю профессионалов, которые продаются и понимаю, почему он продается. Все очень просто. Я иду своему ребенку покупать лекарство, а они стоят половину моей зарплаты. Финнам не понять нас никогда, потому что мы покупаем все по ценам финским, а получаем зарплату российскую. Это тот психологический момент, который недоступен пониманию, он иррационален. Жизнь, которую мы ведем за гроши, она иррациональна, поэтому так много самоубийств в стране, поэтому мы так мало живем. Профессионал должен получать за свою профессиональную работу нормальные деньги, обеспечивать свою семью. Работать за гроши ─ это плохо. Поэтому, очевидно, каждый профессионал в жизни делает выбор: ты будешь продолжать влачить жалкое существование, либо ты кому-то продашься и будешь жить нормально. Они этот выбор делают, я их понимаю.

Вопрос: Отвергая моральные и этические кодексы… Только

технология остается? Ответ: Жизнь как всегда очень сложная штука. Можно идти по максимальной программе, то есть отвергая все нормы. А можно идти по мягкому, софт-варианту. Ты чем-то поступаешься, но какие-то принципы у тебя остаются. И всякий раз идет торг между вами, вашей совестью и вашим нанимателем.

Вопрос: Ты думаешь, что, если бы журналистам хорошо

платили, они бы не продавались? Ответ: Нет, продажность ─ это свойство человеческой натуры. Не только журналисты, продажны все. И врачи. Когда я ходил с больным ребенком, я столько продажных врачей видел, кому важны деньги, а не вылечить ребенка. Журналисты в любой стране всегда будут продаваться, но не все, часть, просто эта жизнь, которая сейчас, вообще российские мужчины, женщины, в том числе и журналисты, жизнь подталкивает людей к продажности сама. У человека часто не остается другого выхода. И он продается. Понимаете? Это просто среда. Я часто людей не осуждаю, я могу их не читать, я не смотрю программы Д., мне неприятно, но почему это все происходит у профессионалов, я понимаю.

Вопрос: Но ведь можно продаться один раз, затем второй, третий, четвертый. Что тогда вообще фигура журналиста в обществе значит? Получается, что он служит не в интересах общества ─ подача как можно больше честной, объективной информации, а обслуживание одной группировки, затем другой, потом третьей. В обслугу превращается.

Ответ: Ну фактически это так и происходит. Журналисты точно так же волей-неволей должны прислушиваться к политике газеты, на которую они пишут, что можно, что нельзя. У них тоже зачастую не остается выхода. Вообще удержаться на грани можно, то есть не продаваться и как-то существовать, но соблазн велик. Все-таки если вы продаетесь, то лучше живете и т. д. Мы поставлены в такие условия и вынуждены так действовать. Не мы выдумали правила этой игры. А мы вынуждены выживать, продаваться больше, продаваться меньше, совсем не продаваться. Каждый решает сам (Р.6).

Большинство считают продажность и профессионализм вещами одного порядка. Их аргументы: все вокруг коррумпировано и зависимо; коррупция ─ единственный путь выхода из нищеты; никто не купит непрофессионала, журналистика стала товаром; старые ценности замещаются новыми; журналистика остается второй древнейшей профессией; это реальная, а не идеальная жизнь. Оба поколения воспринимают профессионализм как техническое мастерство, не включая этических норм; продажность журналиста означает оценку его/ее профессионализма на рынке труда:

Вот профессиональный журналист, если он профессиональный, будет писать так, что никто в жизни не поймет, что он продался. Это профессионально! А когда по материалу выступления сразу понятно, кто купил и почем, то совсем непрофессионально (Р.30).

Чем выше профессионал, тем дороже стоит его труд, вот и все. Журналистика ведь не любительство, кто работает лучше, тому и платят больше. Не все журналисты являются бессребрениками и если им предложат серьезную сумму за серьезный материал, не все смогут отказаться.

Вопрос: То есть, понятие профессионализма не содержит морального императива?

Ответ: Не содержит морального императива, тут уже дух совести, а не профессионализма.

Вопрос: А профессиональная репутация?

Ответ: Вопросы репутации, скажем, это нечто другое.

От того, что человек более подлец, он не перестает быть профессионалом. Есть такое понятие и я не буду оригинальным, что журналистика есть вторая древнейшая профессия после проституции, с этой точки зрения ряд журналистов продаются

и не перестают быть профессионалами, они не теряют своего удара в написании. Есть такое понятие ─ заказной: материал заказной, журналист продажный, они не перестают быть профессиональными, просто у них профессионализм чуть-чуть другой получается, то есть профессиональное зарабатывание денег продажей себя и все, но это тоже профессионализм.

Вопрос: А в чем, по-вашему, смысл профессии журналиста?

Ответ: У каждого свой.

Вопрос: То есть, нет такого четкого…

Ответ: Это было бы смешно, если бы у всех журналистов был

бы один и тот же смысл работы.

Вопрос: Существует ли идеал профессии?

Ответ: Нет, конечно. Из идеалов мы уже все выросли (Р.24).

Для профессиональной работы этика не нужна. Теневая журналистика развивается в теневой экономике и спасает власти, роль журналиста сведена к PR-мену:

Как хороший рекламный журналист, если он продался, он может так написать информацию, что ему поверят. Ну, а если это неправда ─ это проблема журналиста и читателей. Профессионализм в том, чтобы оправдать заказ.

Вопрос: А что, моральные принципы не входят в составляющую профессионализма?

Ответ: Это смотря до чего журналиста довести. Я, когда в Часе Пик работала, там действительно было много профессионалов, которые получали очень мало и к тому же очень редко. Естественно, им приходилось работать в других изданиях на заказ и получать нормальные деньги. Если он их не получит,

он их будет зарабатывать так, как умеет. А своим нормальным

честным профессионализмом уже пользоваться бесплатно

(Р.8).

Это разные вещи. Профессионализм не зависит от того,

насколько ты продажный.

Вопрос: Но если человек профессионал, он, наверное, старается соблюдать определенные этические нормы?

Ответ: Это если считать соблюдение этических и профессиональных норм признаком профессионализма. Вопрос: А это не считается в российском сообществе? Ответ: Нет, боюсь, что нет.

Вопрос: Главное, уметь хорошо сделать материал?

Ответ: Дать качество и сделать материал без каких-то твоих проблем. Это считается профессиональным сейчас. Раньше, когда была социалистическая страна, материал должен был быть идейно выдержанным. Сейчас у нас идея одна ушла, что

придет… имеем то что имеем. Покупаются лучшие журналисты…. Ситуация улучшится сама собой, когда улучшится структура власти, это неотделимо, всегда журналистика с властью

напрямую зависела. Если произойдут какие-то изменения, то и

здесь все образуется. У нас же извращенная система непонятная,

акционерная компания, которая не получает денег, а получает непонятно кто. Когда не будет теневой экономики в России, тогда не будет теневой журналистики. Сами журналисты здесь ничего не смогут сделать. Круг такой замкнутый получается (Р.5).

К сожалению, власть оторвана от общества, она не отчитывается перед обществом, и она очень мало зависит от общества. Да, есть демократическая система выборов, но еще Сталин говорил: «Неважно как проголосуют, важно как голоса подсчитают». Считают властные структуры и все. Сегодня общество не может влиять на власть. Журналисты только пузыри прокалывают. Ведь журналистика ─ это инструмент воздействия на общество и через журналистику и спускаются эти пары через свободу слова, через свободу прессы, вроде бы и общество уже не взрывается. Журналистика как бы спасает в известной степени власть. Мы же позволяем говорить об этом, значит, это демократия, а как что-то решается ─ другой вопрос (Р.1).

Только несколько респондентов из традиционных медиа считают, что продажность не есть признак профессионализма:

Никак нельзя связать. Я не думаю, что продаются лучшие. Я думаю, лучшие не продаются. Лучшие умеют, делают хорошо так, что им платят за то, что они делают хорошо, а не за то, что они отстаивают интересы каких-то коррумпированных кругов. Чем менее профессиональный человек, тем больше у него соблазна продаться. Он зависит, продажность есть зависимость (Р.15).

Однако, согласно большинству, продажность есть один из признаков профессионализма. Современный профессионал, по словам респондентов, ─ это «безыдейный профессионал, у которого нет принципов по поводу того, какой результат будет от его деятельности».

Материал взят из: Российский журналист в контексте перемен медиа Санкт-Петербурга – Пасти С.

(Visited 6 times, 1 visits today)