КОДИРУЮЩАЯ И КОНСПИРИРУЮЩАЯ ФУНКЦИИ СУБСТАНТИВНЫХ МЕТАФОРИЧЕСКИХ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ В ПОЭЗИИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА (НА МАТЕРИАЛЕ СЕМАНТИЧЕСКОГО ПОЛЯ «ГОРОД»)

Главная » Лингвистика » КОДИРУЮЩАЯ И КОНСПИРИРУЮЩАЯ ФУНКЦИИ СУБСТАНТИВНЫХ МЕТАФОРИЧЕСКИХ СЛОВОСОЧЕТАНИЙ В ПОЭЗИИ СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА (НА МАТЕРИАЛЕ СЕМАНТИЧЕСКОГО ПОЛЯ «ГОРОД»)
Лингвистика Комментариев нет

Номинативная, информативная, мнемоническая, стилеобразующая, текстообразующая, жанрообразующая, эвристическая (когнитивная), объяснительная, эмоционально-оценоч — ная, этическая, аутосуггестивная, кодирующая, конспирирующая, игровая, ритуальная – функции метафорических средств языка, выделяемые в специальной литературе [6]. По — добное функциональное многообразие обусловлено природой метафоры, которая, по вы — ражению В. К. Харченко, «может быть средством запоминания и конспирации, шифровки, кодирования и разъяснения, способом открытия нового (эвристическая функция) и спосо — бом консервации, сбережения речевых традиций (ритуальная функция)» [6, с. 82]. Функции

© Дегтярева М. В., Духовнова Е. О., 2012.

метафоры перекрещиваются, совмещаются, взаимодействуют и дополняют друг друга, поэтому вопрос об их количестве и иерархии остаётся открытым.

Предметом нашего исследования явились кодирующая и конспирирующая функции субстантивных метафорических словосоче — таний семантической группы «город» в поэ — зии Серебряного века. Выбор аспекта ана- лиза данных единиц не случаен: реализуя кодирующую и конспирирующую функции, они становятся ключом к постижению идеи поэтического произведения, его текста и подтекста, его эмоционального тона.

Город – некое пространство с особым устройством, сложившимся бытовым и куль — турным укладом, влияющим на образ мыс — лей и духовные запросы отдельного человека и целого общества (ср.: город ‘крупный на — селённый пункт, являющийся администра- тивным, промышленным, торговым и куль — турным центром’ [1, т. 4, с. 319]). В поэзии Серебряного века получает развитие образ города, особенности городской жизни, от — личные от деревенской, образы конкретных городов (Москва, Петербург, Париж, Берлин, Нью-Йорк, Венеция и др.) с их улицами, пло — щадями, домами, башнями, соборами, мо — стами и связанные с ними события, впечат — ления, переживания. Поэты рисуют образы города-живого организма (копчёные рожи заводов, домовьи души, души фабрик и хат (В. Маяковский)), города-реки (проток эки — пажей (А. Блок), плотины баррикад, люд — ской прилив (В. Брюсов), человечий прилив, плотина улиц (В. Маяковский)), города — кладбища (могилы домов (А. Блок), скелеты домов (С. Есенин), гроба домов публичных (В. Маяковский)), города-Молóха (болванок красные гроба, вагранок огненная вьюга (М. Герасимов)), города-модного салона (та — релки зализанных зал (В. Маяковский)), го — рода-магазина, города-театра, города-музея и др. (о национальной и индивидуально-ав — торской концептуализации понятия «город» см. в раб. Водневой М. Г. [2]). Например, объ — екты города – улицы, переулки, площади,

здания – обретают “человеческий облик”, что позволяет представить город как живой ор — ганизм, имеющий “тело”, способный жить, дышать, чувствовать, как человек; ср.: С не — бритой щеки площадей/ стекая ненужной слезою,/ я,/ быть может,/ последний поэт (В. Маяковский); Сбежались смотреть ли — товские сёла,/ как, поцелуем в обрубок вкова — на,/ слезя золотые глаза костёлов,/ пальцы улиц ломала Ковна (В. Маяковский); Плит — няк раскалялся, и улицы лоб/ Был смугл… (Б. Пастернак).

Кодирующая функция метафоры пред — полагает представление художественного образа в виде символа или набора символов (обозначений и названий), направляющих к постижению основной мысли конкретно — го речевого отрезка – от метафорического контекста до текста целого произведения.

«… При кодировании, – отмечает В. К. Хар — ченко, – шифр к метафоре лежит как бы на поверхности. Мы скрываем нечто, кодиру — ем… понимая, что обратный процесс, деко — дирование, особых затруднений не вызовет» [6, с. 64]. Метафорическое средство языка, выполняя конспирирующую функцию, реализует авторскую цель «засекречивания смысла», по выражению В. К. Харченко [6, с. 67]. Метафора, выполняющая конспириру — ющую функцию, реализует замысел автора – “спрятать” от читателя описываемый объект, препятствовать постижению созданного им художественного образа. Конспирирующая функция, как правило, совмещающаяся с игровой, характерна для перифраз, или ме- тафор-загадок, в терминологии Ю. И. Левина [4, с. 457]. В художественных текстах коди — рующая и конспирирующая функции часто перекрещиваются, взаимодействуют, допол — няя друг друга.

Корпус “городских” метафор, выполня — ющих кодирующую и конспирирующую функции в поэтических текстах Серебряно — го века, охватывает такие объекты города, как улицы, площади, промышленные и жи — лые здания, мосты, башни, фонари, транс — порт и др. Так, например, для поэзии симво-

лизма характерен интерес к форме объекта: увидеть объект и через своеобразие формы передать его сущностную характеристику. Эту творческую задачу в поэтических тек — стах символистов реализуют субстантивные метафорические словосочетания с «опор — ными оформителями» (в терминологии Л. В. Кнориной [3, с. 260-267]), выполняющие кодирующую функцию. Ср.: Одна мне оста- лась надежда:/ Смотреть в колодезь двора (А. Блок); Прорезан длинными колодцами/ Горящих улиц, – город жив… (В. Брюсов). Опорное слово колодец (колодезь) – кодовое к постижению образа города: улицы и дворы, уподобляемые колодцам и ассоциирующиеся с сыростью, холодной водой, глубиной и под — земной тьмой, неуютны, темны и безлюдны.

В стихотворении «Всё каменное. В камен — ный пролёт…» В. Ходасевич, рисуя образ Берлина, города холодного, чужого, неуют — ного и неласкового к русским эмигрантам, использует перифрастическое выражение скважины громоздкого Берлина. Субстан — тивное метафорические словосочетание вы — полняет одновременно кодирующую и кон — спирирующую функции. Вне контекста, и в этом заключается конспирирующая функция метафоры, невозможно определить «засе — креченный» объект изображения (ср.: сква — жина ‘узкое отверстие, щель’ [5, т. IV, с. 105]) – улицы Берлина. Реализации кодирующей функции перифрастического выражения способствует эпитет громоздкий ‘слишком большой, занимающий много места’ [5, т. I, с. 350]: характеристика Берлина – эпитет громоздкий, контрастирующего с размером улиц, напоминающих щели, узкие проходы, передаёт ощущение тесноты физической и эмоциональной, потерянности, неприкаян — ности, одиночества русского эмигранта на чужбине.

Рассмотрим примеры: Только камни нам дал чародей,/ Да Неву буро-жёлтого цвета,/ Да пустыни немых площадей,/ Где казнили людей до рассвета (И. Анненский); В про — пасти улиц закинуты,/ Городом взятые в плен,/ Что мы мечтаем о Солнце потерян-

ном! (В. Брюсов). Лексема пустыни и эпитет немых передают закодированную информа — цию – одиночество человека в “мёртвом” го — роде, страшную историю Петербурга, “мол — чание” площадей, которые помнят казни. В сочетании пропасти улиц зашифрован глу — бинный смысл: пропасть как обрыв, бездна, то, куда проваливаешься, падаешь, передаёт ощущение трагического падения, невозмож — ности противостоять жизненным обстоя — тельствам, выражаемое страдательным при — частием закинуты, потери Солнца – смысла жизни.

Уникальный образ вокзала – неотъем — лемого атрибута крупных городов – создан Б. Пастернаком; ср.: Вокзал, несгораемый ящик/ Разлук моих, встреч и разлук… (Б. Па — стернак). Перифраза ящик разлук, встреч и разлук реализует конспирирующую и коди — рующую функции: являясь загадкой, она в то же время кодирует представления лириче- ского героя о вокзале как предмете, предна — значенном для хранения чего-либо (в данном случае – разлук и встреч), и о самой жизни с чередой бесконечно сменяющих друг друга находок и потерь, радостей и печалей. Рас — крытию символического смысла метафоры способствует её кольцевая композиция (раз — лук – встреч – разлук), а также эпитет несго — раемый (в русской национальной картине мира не горит и выдерживает испытание временем только истинное, вечное).

Совмещение и взаимодействие коди — рующей и конспирирующей функций об — наруживают уникальные субстантивные метафорические словосочетания в поэзии В. Маяковского: поэт использует разно — образные номинации облика, формы, внеш — него вида, конструкции при описании зда — ний, сооружений и их частей (крыш, окон, решёток и др.); ср.: А там,/ где взвит/ эта — жей коробóк/ и жгут/ миллион киловатт, –/ стоял/ индейский/ военный бог,/ брюхат/ и головат; Отряды рабочих/ матросов,/ голи –/ дошли,/ штыком домерцав,/ как будто/ руки/ сошлись на горле,/ холёном/ горле/ дворца; Берлин – тревожного моря бред,/ невидимых

волн басовые ноты./ И за,/ и над,/ и под,/ и пред –/ домов дредноуты. Перифраза эта — жей коробóк, засекречивая образ «стоэтаж — ного домища», выполняет и кодирующую функцию: поэт, сравнивая нью-йоркский небоскрёб со спичечным коробком, словно “сбивает спесь” с него, но для американцев этот дом остаётся тем же идолом, что и «во — енный бог» для индейцев. Антропоморфная метафора холёное горло дворца (Зимний дворец Петербурга) в стихотворении, по- свящённом революции, – код к раскрытию авторского отношения к событиям 1917 г. (эмоциональная оценка передаётся эпите — том холёное (горло), обличающим дворян — скую изнеженность и щеголеватость). Выбор Маяковским лексемы дредноут ‘крупный быстроходный броненосец с мощным во — оружением’ [5, т. I, с. 446] для обозначения берлинских домов (домов дредноуты), на наш взгляд, обусловлен тем, что именно она кодирует представление о размерах, «гро — моздкости», “грузности” Берлина, о которой писал и В. Ходасевич (ср.: скважины громозд — кого Берлина). Важно подчеркнуть, что для футуристов характерны эксперименты со словами разных семантических групп, а для футуриста Маяковского – особенно с лексе — мами, обозначающими военные и революци — онные реалии.

Ярко проявляется кодирующая функция “городских” метафор, обозначающих разные виды транспорта; ср.: машин стада (О. Ман — дельштам), пасть трамвая, умная морда трамвая, трамваев электрическая рысь (В. Маяковский) и др. Город, таким образом, воспринимается как некий заповедник, дви — жущийся, дышащий, живущий по своим, “природным”, законам. В стихотворениях В. Маяковского, посвящённых Парижу, авто — мобили “оживают”, наделяются свойствами людей и животных; ср.: Товарищи!/ Вы/ ви — дали Ройльса?/ Ройльса,/ который с ветром сросся?/ А когда стоит – кит./ И вот это- го/ автомобильного кита ж/ подымают на шестой этаж!; Ставши/ уменьшеннее мы — шей,/ тысяча машинных малышей/ спит в

объятиях гаража-колосса; И когда/ опять/ вдыхают на заре/ воздух/ миллионом/ радиа — торных ноздрей,/ кто заставит/ и какую дуру/ Нос вертеть/ на Лувры и скульпту — ру?! Важно подчеркнуть, что у футуриста Маяковского эти образы призваны отраз — ить технический прогресс, а в стихотворе — ниях С. Есенина олицетворения кодируют неприятие технических новшеств, угрожаю — щих деревне, сожаление, щемящую боль по уходящим в прошлое “благам” деревни с её лошадями, природной естественностью, ди — коватостью; ср.: Вот сдавили за шею деревню/ Каменные руки шоссе; Милый, милый, смеш — ной дуралей,/ Ну куда он, куда он гонится?/ Неужель он [жеребёнок] не знает, что жи — вых коней/ Победила стальная конница? (о поезде); О, электрический восход,/ Ремней и труб глухая хватка,/ Се изб древенчатый живот/ Трясёт стальная лихорадка!

Перифрастические субстантивные сло — восочетания, или метафоры-загадки, назы — вающие российские и европейские столицы, выполняют конспирирующую функцию; ср.: Париж,/ тебе ль,/ столице столетий,/ к лицу/ эмигрантская нудь? (В. Маяковский); Жди: резкий ветер дунет в окарино/ По сква — жинам громоздкого Берлина –/ И грубый день взойдёт из-за домов/ Над мачехой российских городов (В. Ходасевич); Нет, не спрятаться мне от великой муры/ За извозчичью спину – Москву… (О. Мандельштам); Мозг всей Рос — сии! С трепетом пламенным,/ Полон ты див — ным, царственным помыслом… (В. Брюсов. К Петрограду). Ни одно из перифрастических словосочетаний невозможно верно истол — ковать без обращения к контексту, так как образ каждого города законспирирован, за — секречен. Узнаванию “зашифрованного” го — рода способствует признак, несущественный для характеристики и определения природы объекта, но присущий ему, выделяемый в нём. Так, называя Париж столицей столе — тий, В. Маяковский выделяет признак, от — носящийся к временнóму плану: рождается образ города-эпохи, города настоящего, про- шлого и будущего, города революций и моды.

В перифрастическом выражении мачеха российских городов В. Ходасевич засекретил Берлин, а кодом к пониманию положения русского эмигранта в Берлине стало узуаль — ное переносное значение лексемы мачеха ‘о ком-, чём-л. жестоком, враждебном’ [5, т. II, с. 239]). Перифраза О. Мандельштама о Мо — скве извозчичья спина выполняет и коди — рующую, и конспирирующую функции: она передаёт ощущение коренного перелома в жизни России – старая, дворянская, Москва с извозчиками и экипажами уступает место новой, промышленной Москве. В. Брюсов, именуя Петербург мозгом всей России, коди — рует в перифразе представление о нём как о северной столице (столица ‘главный город, административно-политический центр госу — дарства’ [5, т. IV, с. 272]).

Обобщая сказанное, следует подчеркнуть, что для поэзии Серебряного века характерно перекрещивание, наложение и взаимное до — полнение кодирующей и конспирирующей функций субстантивных метафорических словосочетаний. Анализ языкового материа — ла показал, что едва ли не каждая метафора символична: ей свойственна не только ко — дирующая, но и эстетическая, текстообра — зующая, аутосуггестивная, этическая и др. функции. Среди субстантивных метафори — ческих словосочетаний семантического поля

«город» не встречаются цветовые метафоры. Образы городов (Москва, Петербург, Париж, Берлин и др.), городских объектов в поэзии

Серебряного века “бесцветны”. Внимание поэтов обращено к форме знаковых объектов (Зимний дворец Петербурга, нью-йоркские небоскрёбы и др.). Доминирующим приёмом представления образа города является оли — цетворение, “одушевление”, соотнесение с миром живым городских объектов – улиц, жилых зданий, промышленных предпри — ятий, площадей, машин, что обусловлено стремлением передать эмоции и пережива — ния лирического героя и самого поэта.

Материал взят из: Вестник МГОУ «Русская филология». – 2011. — №5

(Visited 9 times, 1 visits today)