ДЕМУЗЕЕфИКАЦИЯ ОБЪЕКТОВ КУЛьТУРНОгО НАСЛЕдИЯ КАК ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕНдЕНЦИЯ

Главная » История » ДЕМУЗЕЕфИКАЦИЯ ОБЪЕКТОВ КУЛьТУРНОгО НАСЛЕдИЯ КАК ПОЛИТИЧЕСКАЯ ТЕНдЕНЦИЯ
История Комментариев нет

Исходным тезисом нашей статьи является следующий: музеефикация монастырских и храмовых комплексов после 1917 г. и перемещение абсолютного большинства ценных предметов из церквей в музеи в своей историко-политической основе имели не социаль — но-политический консенсус, а экспроприацию имущества церковных юридических лиц. На — чало процесса было конституировано принятием Декрета СНК РСФСР от 20 января 1918 г. «Об отделении церкви от государства и школы от церкви», зачастую носило варварский характер1. К концу 1970-х гг., в результате осуществления советской внутренней политики воинствующего атеизма, число действовавших храмов в России с почти восьмидесяти тысяч сократилось до 6800. Из 1498 действовавших к 1917 г. монастырей в России осталось лишь

12. Из 57 духовных семинарий, действовавших в 1914 г., остались семинарии в Загорске, Ле — нинграде и Одессе (в первых двух городах имелись и духовные академии) [1, 3].

Начало процесса «реституции»2 имущества религиозных организаций было положено

© Растимешина Т. В., 2011.

1 На основании Декрета ВЦИК об изъятии церковных ценностей от 23.02.1922 г. в Гохран перемещались цер — ковные ценности из Кремлевских церквей и монастырей, в том числе и из Успенского собора. Согласно Общей описи ценностей, изъятых из Успенского собора, только в апреле 1922 г. было передано в Гохран 13 ящиков (67 пуд. 2 ф. 31 зол. серебра), к которым 9 сентября того же года добавилось еще 9 пуд. серебряного «лома», состояв — шего из 17 лампад, серебряной раки Патриарха Гермогена и большого серебряного подсвечника от той же раки, сделанного по рисунку Васнецова [5, 258-274].

2 Реституция (лат. restitution) – 1) восстановление поврежденного органа или ткани до нормального состо-

изданием Распоряжения Президента Россий — ской Федерации от 31 декабря 1991 г. № 135- рп «О возвращении Русской Православной Церкви строений и религиозной литерату — ры» [6]. В 1993 г. Президент Российской Фе — дерации издал распоряжение «О передаче ре — лигиозным организациям культовых зданий и иного имущества» [7], поручив правитель — ству РФ подготовить «поэтапную передачу в собственность или пользование религиоз- ным организациям культовых зданий, стро — ений и прилегающих к ним территорий и иного имущества религиозного назначения, находящихся в федеральной собственности, для использования в религиозных, учебных, благотворительных и других уставных целях, связанных с деятельностью конфессий»[7].

Последним и самым значимым политичес — ким шагом на пути к реституции имущества религиозных организаций стало принятие Государственной думой Федерального зако — на Российской Федерации от 30 ноября 2010 г. N 327-ФЗ «О передаче религиозным орга — низациям имущества религиозного назна — чения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» (подписан Президентом РФ и опубликован 3 декабря

2010 г.).

Единое культурно-историческое про — странство, которое создавалось в нашей стране десятилетиями, складывалось в зна — чительной степени в результате осущест — вления политики воинствующего атеизма и сопровождалось разграблением Церкви и террором в отношении священнослужите — лей. Эти обстоятельства дают нам достаточ-

яния; 2) восстановление в прежнем правовом поло — жении [16, 563]. Несмотря на то, что термин активно используется журналистами, он не вполне корректен для обозначения рассматриваемого в статье процесса. Ключевой смысл реституции – в полноте возмещения; законы, регулирующие реституцию в других странах, специально оговаривают, что при невозможности вер — нуть товарные ценности в натуральном виде возвра — щается хотя бы их стоимость в денежном выражении. На наш взгляд, более точным для обозначения идущих

но оснований для того, чтобы считать пере — дачу религиозным организациям имущества религиозного назначения закономерным в своей идее, понятным с точки зрения целей и общих принципов процесса. Возвращение имущества Церкви является единственным путем, посредством которого снимаются церковно-государственные противоречия, и тем самым создается базис для поиска даль — нейшего консенсуса по вопросу эксплуата- ции культурного наследия, в частности его музеефикации [1,3].

В нашем понимании, демузеефикация объектов, имеющих статус культурного на — следия, в России является естественным следствием сложного и вместе с тем необ — ходимого процесса передачи религиозным организациям имущества религиозного на — значения. Демузеефикация носит довольно масштабный характер. На момент принятия Закона РФ «О передаче религиозным орга — низациям имущества религиозного назна — чения, находящегося в государственной или муниципальной собственности» в России насчитывалось 6584 объекта культурного наследия федерального значения религиоз- ного назначения. Из них: 6402 православных объекта, 79 мусульманских, 68 католических,

13 евангелически-лютеранских, 21 буддист — ский и 1 иудаистский объект. Помимо этого существует 4417 памятников регионального значения: 4241 православных, 86 мусульман — ских, 76 католических и 14 иудаистских [5, 3]. Таким образом, возможность восстановле — ния в имущественных правах получили все религиозные организации, но контроль за большей частью демузеефицируемых памят — ников культуры получит Русская Православ — ная Церковь1. Это обстоятельство придает особую остроту самой проблеме демузее- фикациии и разворачивающейся вокруг нее дискуссии.

В настоящей статье мы рассматриваем проблему демузеефикации культурных цен-

ностей в контексте проблемы социокуль-

в России процессов был бы термин «имущественное

отделение» Церкви от государства, раскрывающий не только имущественную, но и политическую сущность процесса.

1 Современная Московская Патриархия (РПЦ МП, название появилось в 1943 г.) является одним из пре — емников Греко-Российской Православной Церкви.

турной идентичности. Культурное наследие играет важнейшую роль в процессе социо — культурной идентификации человека. В нем потенциально сконцентрированы и система ценностей общества, и представления об

«идеальном» и «нормальном для этого об — щества» человеке, о его роли в обществе, в своем единстве и взаимосвязи оказывающие влияние на характер и степень культурной идентификации личности.

Культурное наследие выступает в качестве элемента особого рода матрицы, в пределах которой формируется ментальность каждой отдельной личности и общественного созна — ния в целом, в том числе его нацеленность на этнонационализм или мультикультураль — ность как доминирующий и определяющий поведения способ восприятия социокультур — ной и политической реальности. Другими их компонентами, в совокупности создающими конкретные и специфические условия для образования и действия индивидуального и группового сознания, являются традиции, качество жизни, климат, особенности мест — ного сообщества людей, нормы и традиции их жизни, религия [3, 41].

При переходе памятников культурного наследия в собственность Церкви человек не лишается самой среды. Однако в услови — ях отсутствия концептуальности и последо — вательности в осуществлении режима сов — местного использования государственными (муниципальными) и религиозными органи — зациями объектов культурного наследия, не — продуманности даже самых общих принци — пов введения этого режима, при пассивности государственных органов Церковь получила возможность определения социокультурно — го «режима» использования объектов куль — турного наследия. Рассматривая особеннос — ти этого режима, мы фиксируем тенденцию его клерикализации и этнонационализации.

Культурное наследие – это, прежде всего, среда, «пространство бытия», насыщенное символическим, историческим, эстетичес — ким, этическим содержанием, в активном взаимодействии которых субъект обретает модели и коды самоидентификации. Не толь-

ко сами объекты, но и то, каким образом, в каком контексте они представлены субъекту восприятия, играет важную роль в процес — се социокультурной идентификации. Сами памятники культуры и пространство бытия

«вокруг них» формируют для человека ту картину мира, систему координат, которые определят для него систему представлений о мире, о себе, своих действиях. Пребывание человека в такой среде выступает как усло — вие обретения им материи, пространства са — моидентификации в пространстве культуры, самоотождествления с определенной социо — культурной нишей.

Применяя инструментарий дискурсив — ного подхода, мы рассматриваем храм, мо — настырское подворье и музей не в качестве собственников или пространственных ко — ординат местонахождения памятников, а в качестве среды, пространства самоиденти — фикации человека, памятник же – в качестве неотъемлемого компонента этой среды.

В результате восстановления в имущес — твенных правах Церковь получила воз — можность контролировать часть социо — культурной среды, «насытив» ее, помимо конфессиональных, этнонациональными кодами и символами. Увеличение удельного веса этнонациональных компонентов в со — циокультурном дискурсе приводит к тому, что они стали играть более значимую роль в процессах самоидентификации личности. С этого угла зрения мы обнаруживаем, что пе- ремещение фрески, иконы, надгробия и т. д. из музейного пространства в «декорации» Русской Православной Церкви и ее культур — ной политики1 приводит к конфессионализа — ции и этнонационализации социокультурно — го дискурса.

При государственном – светском исполь — зовании памятников (например, в контек — сте политики атеистического государства) вокруг них сформировался преимущест — венно «нейтральный», тяготеющий к муль- тикультуральному фон социокультурной идентификации человека. Пространство

1 Даже если в физико-географическом отношении координаты объекта остались прежними.

художественного музея в этом отношении нейтрально. Памятник, помещенный в такой контекст, является объектом, интерпретация которого не предусматривает использование только одного – этнического или конфессио- нального кода.

Существуют примеры формирования

«нейтрального» социокультурного фона и при сотрудничестве церкви и государства, причем в физическом пространстве храмов. Условием сохранения нейтралитета, как пра — вило, является музеефикация самого храма на основе достигнутого между церковью и обществом консенсуса и в той степени, кото — рая не ущемляет прав верующих.

В России, в отсутствие полноценной имущественной реституции, Церковь при содействии государства активно проводит политику социокультурной реституции. Несмотря на то, что многие памятники, не — зависимо от места экспонирования и иму — щественной принадлежности, уже не могут восприниматься исключительно в качест — ве предмета культа, Церковь настойчиво предлагает человеку именно этноконфессио — нальный «вход» в пространство памятников культуры, создавая вокруг них соответству — ющий контекст.

Обеспечивая, в соответствии с буквой Закона, всем желающим доступ к объектам культурного наследия, Церковь тем не ме — нее «обволакивает» их этнонациональным и этноконфессиональным духом. В резуль — тате объект культурного наследия, который должен адаптировать человека к современ — ному мультикультурному пространству, на — против, оказывается «компасом дезориента- ции», поскольку этнонационализм, на наш взгляд, не что иное как симптом дезориента — ции в этом пространстве. Посредством адап — тационных ресурсов культурного наследия должна быть устранена излишняя «неста — бильность» человека в условиях многолико — го мира, создаваться условия для освоения им универсальных культурных практик и поведенческих моделей. Церковь же навязы- вает определенные практики и этноконфес — сиональные модели.

Во всем мире этнонационализм по объек — тивным причинам теряет своих сторонников. Напротив, мультикультурализм как установ — ка на поддержание единства этнически неод — нородного глобального общества исходит из признания культурного разнообразия как постоянного (сущностного) и ценного ка- чества демократических политических сооб — ществ. В рамках мультикультурализма важен приоритет демократического пути развития. Считается, что параметры соответствующей политики задает государство, с целью обес — печивать сосуществование многообразных культурных, этнических и иных общностей посредством реализации социальных и куль — турных программ.

Политическая составляющая рассматри — ваемой проблемы состоит в том, что чем в большей степени укрепляется имуществен — ное положение Церкви, тем большее про — странство социокультурной идентификации человека она может контролировать. Невме — шательство государственных и региональных властей в ситуации, связанные с использова — нием объектов культурного наследия, может выступать косвенным свидетельством того, что проявления этнонационализма являются не столько «упущением» государства, сколь — ко негласным компонентом государственной культурной политики, в которой Русская Православная Церковь выступает в качестве равноправного партнера государства.

Более того, рассматриваемый процесс является одним из многих в ряду этнонаци — онализаци внутиполитического дискурса. Российское политическое сознание, радика — лизация и этнизация которого в условиях социальных и политических трансформа — ций была заложена советской, прежде все — го сталинской, национальной политикой, в настоящее время еще в большей степе — ни этнизируется. Население нашей страны демонстрирует крайне низкие показате — ли толерантности, общественное сознание современных россиян приобретает черты равнодушия, индифферентности или не — приятия между отдельными позициями, а в ряде случаев тяготеет к терроризму [4, 4-5].

Дискурс идеологии также нестабильно и не — равномерно склоняется в сторону этнона — ционализма. Ряд политических сил в стране ориентируется на зарабатывание политичес — ких очков, строя предвыборные программы и политические платформы, закладывая в их базис идеологию и практику черносотенс — тва. Пропагандируемые стратегии поведения оказываются глубинно связаными с интере — сами бюрократии и элиты [9, 514].

На фоне общего усиления этнонациона — лизации возвращение Церкви имущества религиозного назначения воспринимается в обществе отнюдь не как «логичное следствие принципа отделения Церкви от государс — тва» [8, 3], а, напротив, как слияние церкви и государства на основе идеологической базы, содержащей такие традиционные для рос — сийского государствостроения компоненты, как православие, самодержавное лидерство,

«сильная власть», политический центризм, империя и т. д. Ситуация «неправильного распознавания» разделения государствен — ной и церковной собственности усложняет — ся для общества отсутствием понятной для него стратегии в построении государством модели своего взаимодействия с Церковью.

В контексте этих процессов этнонаци — онализация социокультурного дискурса с участием церкови выглядит органичным компонентом этнонационализации всей внутригосударственной жизни.

В свете этих тенденций нельзя не задаться вопросом, станет ли возвращение Церкви ее имущества актом восстановления историчес — кой справедливости, шагом к окончательно — му отделению церкви от государства, снятию церковно-государственных противоречий и, наконец, необходимым этапом дальней — шей музеефикации культурного наследия и полноценного, не ущемляющего интересы граждан России сотрудничества государства и религиозных организаций в сфере охра — ны культурного наследия. Или существует опасность, что социокультурная реституция

будет одним из направлений осуществления политики социально-политической реакции. В этом случае этнонационализация станет стабильным внутриполитическим курсом, который мы вынуждены будем рассматри — вать как один из симптомов ремиссии по — литики «укрепления вертикали», «усиления центра» и «возрождения империи». Мотив

«возвращения к прошлому» суть есть наиме — нее продуктивная компонента производных от государственного осмысления историчес — кого опыта тоталитаризма.

Материал взят из: Вестник МГОУ «История и политологическая наука» — № 4. — 2011

(Visited 6 times, 1 visits today)