ЦЕЛОСТНОСТь ПОНИМАЮЩЕГО ВОСПРИЯТИЯ (Рецензия на книгу: Фуксон Л. Ю. Чтение. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2007)

Главная » Литература » ЦЕЛОСТНОСТь ПОНИМАЮЩЕГО ВОСПРИЯТИЯ (Рецензия на книгу: Фуксон Л. Ю. Чтение. Кемерово: Кузбассвузиздат, 2007)
Литература Комментариев нет

В статье рецензируется книга «Чтение» доктора филологических наук, профессора кафедры теории литературы и истории зарубежных литератур Кемеровского государственного университета Леонида Юделевича Фуксо- на – исследование, посвященное рассмотрению и демонстрации эстетико- герменевтического подхода к произведению и читателю.

Ключевые слова: герменевтика, эстетика, ценностная структура, искус — ство чтения, понимание, интерпретация произведения, читатель.

Если бы двери восприятия были открыты…

У. Блейк

«Чтение» Л. Ю. Фуксона – одна из тех книг, о необхо — димости которой давно уже говорили литературоведы и филологи — педагоги, считающие, как и американский исследователь Х. Блюм, что литература является в первую очередь «двуединым искусством чтения и письма»1, существующим по своим особым законам.

Актуальность выхода в свет «Чтения» бесспорна. В настоящее

время не только ученые-литературоведы, вузовские преподаватели, но и школьные учителя-словесники знают, насколько книжный ры- нок переполнен учебниками и пособиями по изучению литературы. Но, как правило, за редким исключением, в них предлагается «ло — гика» приобщения к уже по-знанному и давно кем-то из-ученному или – что встречается чаще – как бы изученному. В большинстве случаев читатель сталкивается в этих многочисленных многостра — ничных и монотонных пособиях скорее с желанием их авторов про — будить интерес к литературе как к искусству чтения, нежели с его убедительной, увлекательной и вместе с тем научно, эстетически (и технологически!) обоснованной реализацией.

Чем объясняется такое положение дел в филологической педа — гогике? Не вдаваясь в детали и историю вопроса, можно заметить, что до сих пор в мозаике разнообразных предметов, изучаемых отечественными студентами-филологами, нет, казалось бы, глав — ной дисциплины, без которой все филологические премудрости (по крайней мере, литературоведческие) оказываются тотально бессмысленными. Речь идет о предмете, концентрирующем вни — мание обучающегося на процессах и результатах ч т е н и я х у — д о ж е с т в е н н о г о п р о и з в е д е н и я – деятельности, редко рефлектируемой в рамках академических курсов. О необходимо — сти подобного предмета в разное время (и по-разному!) размыш — ляли М. Гершензон, Б. М. Эйхенбаум, Г. А. Гуковский, Вл. Набоков, М. К. Мамардашвили и другие. Каждый из них в своей университет — ской практике много места отводил знакомству студентов с «азбу — кой чтения» литературных произведений. Г. А. Гуковский настаивал: анализ текста без «простого» чтения, без рефлексии «начального восприятия» – вивисекция, а разбор его на составные элементы без возвращения к «первоначалам» чтения, их корректировки, без по — нимания произведения как целостного высказывания автора – не более как начетничество и профанация филологии. Однако до сих пор, к сожалению, во многих отечественных вузах принято считать, что читать (в эстетическом смысле!) студенты и так умеют («чему — то ведь они в школе учились»), а поэтому главная их цель – осво — ить некоторое количество (часто варьируемое и не всегда конкрет — но определенное) историко-литературных фактов и теоретических обобщений, видимо, позволяющих в дальнейшем «любить слово». При этом забывается, что филология, будучи «службой понима — ния» (С. С. Аверинцев), просто обязана помочь студентам овладеть способами чтения как инструментами «понимающего восприятия». Пока же большая часть отечественных студентов-филологов специ — ально и систематически не обучается «искусству чтения», вряд ли стоит надеяться, что в недалеком будущем они смогут научить это — му «искусству» своих учеников, превратить для них процесс пости — жения художественного высказывания в предельно захватывающее событие, приключенческое как в эвристическом, так и в экзистен- циальном смысле. Чего уж тут жаловаться в течение сотни лет на качество преподавания литературы (и не только в школе)…

На этом, прямо скажем, нерадостном фоне книга Л. Ю. Фук — сона впервые (!) в отечественной научной и учебной литературе (а книгу можно рассматривать как по одному, так и по другому

«ведомству») предлагает взглянуть на чтение и как на эстетико- литературоведческую проблему, и как на герменевтическую дисци — плину, и как на особого рода событие – событие приобщения чита-

314

Целостность понимающего восприятия…

теля к «обнимающему» автора и читателя художественному смыслу, или «целостности понимающего восприятия».

«Чтение» Л. Ю. Фуксона имеет продуманную и рецептивно про — считанную структуру (что, кстати, не мешает ее читать «с первого попавшегося места»). Книга включает в себя, помимо введения и за — ключения, восемь глав, в каждой из которой подробно рассматрива — ются «аксиомы чтения» и связанные с ними способы читательского понимания. Автора интересуют «те условия чтения художественных произведений, которые чаще всего непроизвольно, “анонимно” со — держатся в толковании как “очевидные”». Поэтому, отмечает автор, слово «“правила” означает не то, посредством чего мы у-прав-ляем своим пониманием художественных текстов, а то, что им управляет независимо от нас» (6).

Л. Ю. Фуксон, опираясь на мысль М. М. Бахтина о том, что «по — нимание и научное изучение» принципиально различны, специаль — но подчеркивает: если целью анализа является объяснение «устрой — ства» структуры произведения, то целью истолкования – понимание его смысла. Поскольку смысл производится не только автором, но и читателем, необходимо, по мнению Л. Ю. Фуксона, рассматривать чтение как особую, «неспециальную установку по отношению к ху — дожественным текстам» и, таким образом, последовательно помо- гать преодолевать «своего рода герменевтическую беспомощность, присущую любому (!) читателю» (5).

В первой главе автор размышляет о феномене читательского удивления перед «странностями» произведения, задающими логику чтения, в котором производство смысла всегда разворачивается в контексте тайны и вне тайны немыслимо. Во второй главе рефлек- тирует феномен телеологичности художественного высказывания, определяющий зону «целесообразности без цели» (И. Кант). Здесь на основе интерпретации нескольких произведений наглядно и убе — дительно показывается, что «все произведение есть смысл, но не как некое суждение о бытии, а как “суждение” самого бытия» (37).

В дальнейшем серия проведенных автором интерпретаций на — целена на демонстрацию «центростремительного» понимания (в противовес популярному ныне пониманию «центробежному»), связывающего в произведении отдельные частности как друг с дру — гом, так и со всем художественным целым. Здесь специально рас — сматривается соотнесенность внутренних и внешних связей художе- ственного текста, характер их перекличек, влияющих на механизм чтения как таковой. Для Л. Ю. Фуксона имеет принципиальное зна — чение следующее герменевтическое положение: «В безбрежности интертекстуальных и археологических смыслов отбирается лишь текстом заданное. Произведение – место встречи “внутренних” и

315

С. П. Лавлинский

“внешних” значений, но не любых, а лишь тех, которые способны встретиться. Любая ассоциация, выводящая за пределы читаемого произведения и его внутренних связей, лигитимна лишь в той мере, в какой она не противоречит последним» (100).

Пятая глава «Чтения» проясняет «человеческую меру» произ- ведения, не позволяющую рассматривать его исключительно как информацию, а предлагающую отнестись к нему как к событию диалога читателя с автором. В дальнейшем (в шестой и седьмой главах) герменевтически истолковываются понятия символа и цен — ности, через интерпретацию отдельных фрагментов произведений убедительно высвечивается характер их взаимосвязи: «Смысл, от — крываемый в бытии и неотрываемый от бытия, есть символ. Бытие, воспринимаемое как сбывшийся, инкарнированный, осуществленный смысл, есть ценность» (117). В последней – восьмой – главе автор по-новому интерпретирует известное герменевтическое понятие

«медленное чтение», объединив в его содержании «медленность» и «тщательность» бытийных прозрений читателя и конкретно ин — струменталистский характер производимых им мыслительных опе — раций. «Медленное чтение» обозначает, по Л. Ю. Фуксону, особого рода механизм движения понимания: от удивления и первоначаль — ных точечных «набросков смысла» к восприятию произведения как ценности со-творческой деятельности автора и читателя, то есть

«ценности творения» как такового.

Несмотря на сдержанный, герменевтически спокойный тон,

«Чтение» в основе своей провокативно – не по стилю, а по сути и ценностной ориентации. Основным критерием значимости того или иного утверждения в книге Л. Ю. Фуксона становится практика интерпретации. Абсолютно все положения (как доминантные, так и субдоминантные) сопровождаются истолкованием конкретных художественных произведений русских и зарубежных писателей. Одно перечисление названий литературных текстов (и прозаиче — ских, и стихотворных), в разной мере рассматриваемых в «Чтении», заняло бы не менее страницы – их около сотни (!). В этом отноше — нии книга Л. Ю. Фуксона уникальна: автор убедительно демонстри — рует, что традиционное вузовское деление учебной деятельности студента-филолога на «теоретическую» и «практическую» зачастую лишено образовательно-гуманитарного смысла: «созерцательный (т. е. теоретический) потенциал» сознания напрямую связан здесь с инструментализмом мыслительной деятельности гуманитария. И то верно: можно ли формировать в сознании читателя «правила» чтения без практики самого «понимающего восприятия»? При этом Л. Ю. Фуксон принципиально отделяет процедуры литературовед — ческого анализа от эстетико-герменевтической интерпретации.

316

317

 

Целостность понимающего восприятия…

К сожалению, объем рецензии не позволяет подробно рассмотреть многочисленные образцы тонкого герменевтического разбора. Однако не могу не отметить продуманность и продуктивность гер — меневтической интеграции философских понятий ценности (Ниц — ше, Шелер, Бахтин), «горизонта ожидания» (Хайдеггер, Гадамер, Изер, Яусс) и понятие бинарной оппозиции (Б. О. Корман, Ю. М. Лотман). В ходе проводимых автором «Чтения» интерпрета- ций это объединение и порождаемые им мыслительные операции делают наглядным, а значит, и повторяемым не сам смысл, а именно механизм обнаружения ценностно-символических связей в лите — ратурном произведении. При этом уникальность про-из-веденного смысла в каждом конкретном случае специально оговаривается.

С одной стороны, «Чтение» Л. Ю. Фуксона перекликается с не — которыми литературоведческими (и технологическими) идеями новейшего учебника по теории литературы, основные положения которого последовательно подтверждаются анализом конкретных произведений2. С другой – обозначает вектор развития, на мой

взгляд, весьма продуктивного эстетико-герменевтического подхо-

да к произведению и читательскому самоопределению не только (и не столько!) в рамках «чистой» научной деятельности, но прежде всего в сфере гуманитарно-образовательной «службы понимания». Именно поэтому целевая аудитория книги Л. Ю. Фуксона не огра- ничивается вузовскими преподавателями, студентами-филологами, школьными учителями литературы. Как показывает педагогический опыт рецензента, она с большим интересом может быть прочитана и школьниками-старшеклассниками, и «простыми» читателями, для которых, собственно, и создаются литературные произведения.

Сожаление вызывает одно – тираж книги всего-то 500 экзем — пляров! Для «настольной книги» по основам филологической герменевтики этого явно недостаточно. В связи с этим сожаление вызывает и качество маркетинга издательств, занимающихся изда — нием «продвинутой» научной литературы. Но это тема отдельного разговора.

Материал взят из: Научный журнал Серия «Филологические науки. Литературоведение и фольклористика» № 7(69)/11

(Visited 7 times, 1 visits today)