ПРИНЯТИЕ КАЛМЫКАМИ РОССИЙСКОГО ПОДДАНСТВА: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ

Главная » Бизнес » ПРИНЯТИЕ КАЛМЫКАМИ РОССИЙСКОГО ПОДДАНСТВА: ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ
Бизнес Комментариев нет

Вопросам подданства в конце XIX и начале XX вв. уделяли внимание такие российские правоведы, как Гессен В. М., Куплеваский Н. О., Кокошкин Ф. Ф., а на современном этапе – один из крупных правоведов страны Кутафин О. Е. Известно, что русское право XVI и XVII вв. не содержало норм, которые бы четко определяли, кто является русским подданным, кто

– иностранцем. Таких норм и не могло быть, поскольку само понятие подданства в тот пери — од имело бытовой, а не юридический характер. В представлении русских людей быть поддан — ным значило быть православным, а стать подданным – означало креститься в православную веру. С постепенным ослаблением значения вероисповедания российскими подданными становятся путем ассимиляции в социальной и политической среде места проживания. На — ряду с фактическим укоренением, уже с первой половины XVIII в. начинает применяться и юридический способ вступления в русское подданство, именуемый натурализацией и свя — занный с принесением присяги на подданство. Натурализация русскому праву той эпохи была известна. Как некогда в Византии, и в России тех времен принятие православия явля-

лось единственным средством вступления в русское подданство, принадлежность к рус — ской церкви отождествлялись с принадлеж — ностью к русскому государству. Таким об — разом, по своим юридическим последствиям крещение в XVI и XVII вв. ничем не отлича — лось от натурализации. На некрещеное на — селение распространялся ряд ограничений в правах. Им запрещалось, например, при — обретение поместий и вотчин, вступление в брак с православными. Приобретаемое кре — щением подданство прекращалось со смер — тью. В XVIII в. бытовое понятие подданства постепенно утрачивалось, однако правовое понятие подданства к этому времени еще не сложилось – имела место «правовая лакуна» в толковании подданства.

Существенным образом иначе ставят — ся и решаются эти вопросы в XVIII в. Так, указ Петра I 1721 г. предусматривал возмож — ность приобретения поместий и вотчин не в результате крещения, а путем принесения присяги на «вечное подданство Российскому Государю» [4, с. 93]. Вступление в подданство должно было быть добровольным, причем вступающий должен был показать искреннее свое желание и готовность служить Россий — скому государству. Однако манифест 1721 г. не говорил о вечном характере подданства. В свою очередь, Сенатский указ от 27 августа

1747 г. конкретно говорил о вечном поддан — стве: «… Аз нижепоименованный, бывший поданный, обещаюсь и клянусь Всемогуще — му Богу, что я Всепресветлейшей… Госуда — рыне… хощу верным, добрым и послушным рабом и вечно подданным с моею фамилией быть и никуда… за границу не отъезжать и в чужестранную службу не вступать» [4, с. 94]. Как способ натурализации присяга на под — данство меняет свое значение в XIX в. Указом от 26 августа 1833 г. были впервые признаны допустимыми смешанные браки также при условии вступления в вечное подданство России. С прекращением колонизаторской деятельности русского правительства, ука — зывал В. М. Гессен, разрывается та связь, ка — кая в предшествующую эпоху существует между присягой на подданство и водворе-

ние. С этого времени присяга на подданство становится средством освобождения от тех правоограничений, которые устанавливают — ся для них в интересах коренного населения [1, с. 223-224].

В силу политических, социальных, эконо — мических, а также правовых проблем, возни — кающих на рубеже XVI-XVII вв. между кал — мыками и Россией, возникла необходимость принятия подданства путем добровольного вхождения. Россия, раздвигая свои границы, использовала гибкую мирную дипломатию, предлагая взаимовыгодные условия, свое по — кровительство. Калмыки, учитывая эту важ — нейшую особенность национальной полити — ки России, а также наличие в ней огромных свободных территорий, целенаправленно устанавливали контакты с городами-крепо — стями путем активной торговли и «взаимоо — бещания». Практически с начала и до конца

60-х гг. XVII в., т. е. до образования Калмыц — кого ханства в составе России, торгоутские и дербетские княжества самостоятельно ведут переговоры, снаряжают посольства к русским властям и властям других народов. Постоянно углубляя эти связи и встречая за — интересованное отношение даже со стороны центральной власти, калмыки все увереннее продвигались в глубь России, стремясь уста — новить политические отношения на прин — ципах вассалитета. При этом центральным вопросом опять же стоит вопрос о торге и месте кочевий. Но при таких политических отношениях калмыцкие тайши не отрицали установления по свободному соглашению иерархии, т. е. верховного права российского царя по отношению к ним.

С 1609 г. русское правительство и прави — тели волжских калмыков стали вести отсчет годам вступления калмыков в подданство России (грамота от 20 августа 1609 г.). Собы — тия 1607-1608 гг. и шерти 1608 г. положили начало русско-ойратским отношениям [3, с. 265]. Вот почему в последующих шертях одним из основных пунктов оставалось тре — бование правительства соблюдать неруши — мо российское подданство. Шерти 1655 и

1657 гг. завершили процесс добровольного

46 Раздел V. Трибуна молодого учёного

вхождения в состав Российского государ — ства. Хотя шерть от 30 мая 1657 г. во многом повторяла прежние, но в ней были новые моменты, которые можно считать показате — лем решения тайшей принять окончательно подданство и признать отношения с прави — тельством России [3, с. 310]. В исследованиях констатируется, что «решительным образом позиция русского правительства по вопросу о кочевьях была пересмотрена в 1655-1657 годах…» [5, с. 60]. Причиной тому являлась начавшаяся в 1654 г. война с Речью Посполи — той. В ходе этого конфликта потребовалось привлечение дополнительных военных сил. В это же время активизировались калмыки с обращениями о разрешении территори — ального вопроса, заявляя о своем намерении служить Русскому государю «прямою прав — дою»: в присутствии астраханского воеводы К. О. Щербатова «на вечное и верное поддан- ство» и обещался «быть под самодержавною государскою высокою рукою в вечном под — данстве навеки неотступными… и его госу — дарское повеление исполняти» [3, с. 345]. Эта же формула звучала и в шерти от 24 января

1684 г.

Царское правительство старалось не до — пускать чрезмерной централизации вла — сти в улусах в одних руках, особенно если они принадлежали личности решительной, склонной к самостоятельности. Для этого правительство стремилось сохранять равно — весие сил между отдельными группиров- ками калмыцкой знати, чтобы в нужный момент столкнуть их между собой. О такой направленности правительственной полити — ки свидетельствуют высказывания первого астраханского губернатора А. П. Волынско — го (1719-1725), придерживавшегося мнения, что «для содержания калмыков ничто так по — требно, чтоб между Аюкой-ханом и прочими владельцами баланс был. Буде же одним из них будет силен, тогда их трудно приводить в добрый порядок и прямое подданство»1. Это не отвечало политическим интересам Рос — сии на ее этапе государственного развития.

Такой же политики придерживался и Петр I. А. П. Волынский, добившись разделения улу — сов на две враждующие группировки в 1725 г., сообщал, что он достиг того, о чем мечтал и Петр I: «чтоб калмыцкий народ разделен был надвое, также и ханская власть, чтоб была в одних ханских руках»2. Власти России, относясь настороженно к ойратам, как к зна — чительной военной силе, решали дилемму: калмыков, находящихся уже на российской территории, оставить и попытаться мирным путем ввести в свое подданство или насиль — ственно прогнать со своей, только что заво — еванной территории, вступив в серьезный военный конфликт с огромной массой воин — ственных ойратских племен. С конца 40-х до начала 50-х гг. в отношениях между россий — ским правительством и калмыцкой знатью наметились благоприятные тенденции.

Царская администрация, зная и понимая хорошее экономическое положение кал — мыков, природные качества их воинов, вы — держанность проводимой ими политики на всем пути их продвижения, истинные ми — ролюбивые стремления, проявила заинте — ресованность в принятии калмыков в свое подданство. Итак, шертями от 4 февраля

1655 г. и 30 марта 1657 г. было юридически оформлено завершение процесса доброволь — ного вхождения калмыков в состав Россий — ского государства. В отличие от предыду — щих шертей (устных и письменных), новая шерть (1657 г.) конкретно определила «быть в вечном подданстве и послушанье», отра — зив формулу отношений, характерную для сути самодержавной монархии – беспрекос — ловная покорность подданных и безгранич- ная власть правителя. С появлением этой официальной формулы определился новый рубеж в отношениях России с калмыками – добровольное государственное подданство, но пока без приобретения населением рос — сийского гражданства. На том или ином вре — менном периоде существования Российского государства его правители должны были ре — шать вопросы установления границ страны,

чему способствовали кочевые народности,

1 Национальный архив Республики Калмыкии (далее –

НА РК). Ф. И-36. Д. 18. Л. 1 об.

2 НА РК. Ф. И-36. Д. 25. Л. 4.

Раздел V. Трибуна молодого учёного 47

в силу своих врожденных качеств воинов и политической выдержанности. Определяя территорию для калмыцкого ханства, рус — ские цари преследовали одну из главных целей – охранять юго-западную часть стра — ны от нашествий противников. Возникает необходимость юридического оформления подданства калмыков. Однако этот процесс осуществлялся не единовременно, а длился на протяжении нескольких лет, что в итоге приводит к образованию калмыцкого хан — ства на территории Российской империи.

Россия, признав с одобрением факт до — бровольного вхождения калмыков в ее со — став, официально от имени великого госуда — ря законно закрепила Грамотой Посольского приказа от 6 июля 1657 г. за своими поддан- ными территорию: летом – от Астрахани до верховья Волги и зимой – побережье Ка- спийского моря, поросшее камышом. Необ — ходимо заметить, что ведущие калмыцкие тайши, как подданные, приобретали статус государственных чиновников с денежным содержанием. Объективные факторы обще — ственно-политического, государственного, экономического, социального развития кал — мыков привели к завершению образования национальной государственности в форме ханства в составе Российского государства. Как считает К. Н. Максимов, с этого времени

в России появился новый субъект – Калмы — кия: «Ее подданство носило политический характер: было основано на чувстве государ — ственного, территориального единства, а так — же на сознании общих внешних опасностей, угрожавших и калмыцкому народу, и южным границам России. Поэтому обоюдно приня — тые и нормативно закрепленные условия на- хождения Калмыкии в составе Российского государства носили федеративный харак- тер» [2, с. 24]. Таким образом, принятие кал — мыками подданства Российской империи – это не только юридическое закрепление в статусе подданных России, но и политиче — ский акт – калмыков наделили подданством с целью охранять юго-западную часть стра — ны от нашествий противника, устанавливая за ними территориальные границы.

Материал взят из: Вестник МГОУ «Юриспруденция». — №3. — 2012

(Visited 4 times, 1 visits today)